Первое правило стрелка

Реджи подошел к незнакомому богатырю, упоенно махавшему вырванной с корнем березой, дружески похлопал его по плечу, а когда тот обернулся, подпрыгнул и ударил головой в лицо. Боец выронил березу и схватился руками за сломанный нос. Реджи отвесил ему пинка в уже известное место, повторил финт с ботинком а потом получил от Николы левый в ухо и на время отключился от текущих событий.

Когда он снова включился, обнаружилось, что наши практически победили.

Из встреченной дружины на ногах стоял только Никола. Муромец возвышался прямо напротив него.

Алеша Попович сидел, привалившись спиной к дереву и вытирая руками идущую из носа кровь. Добрыня Никитич с доброкачественным фингалом под правым глазом пил воду из бурдюка, снятого с одной из лошадей. Их противники стенали, жаловались и ругались матом. Похоже, все уже были в сознании, но встать никто даже не пытался. Наверное, за схваткой предводителей удобнее наблюдать из положения лежа. Ухо чертовски болело, но оно могло подождать. Реджи переполз поближе к Алеше, трясущимися руками нацепил на себя пояс с револьверами, и ему сразу полегчало.

Муромец и Никола продолжали сверлить друг друга взглядами.

— Бей первым, — сказал наконец Илья.

Никола ударил, но не в живот, как ожидал Реджи, а обеими руками по плечам, и по колено вбил Муромца в хорошо утоптанный тысячами телег и десятками тысяч ног грунт дороги.

Ответным ударом Муромец вбил Николу в землю по пояс.

Очевидно, бить из такого положения было не слишком удобно, потому что второй удар Николы «заземлил» Муромца сантиметров на десять, не больше.

Муромец улыбнулся и вбил Николу в землю по плечи. А потом ударил кулаком по голове, и от Кожемяки осталась только торчащая над поверхностью макушка.

— Твоя взяла, — донеслось из-под земли. Реджи в который раз удивился живучести былинных парней.

Кряхтя, Муромец высвободил ноги из земли и направился к облюбованному им коню.

— И вы себе выбирайте, — сказал он своим спутникам, беря в руки поводья и нашептывая скакуну что-то на ухо.

Когда богатыри и стрелок покидали место недавней драки, озадаченная дружина стояла вокруг своего предводителя и судачила о том, как вытащить его на поверхность. Сходились на том, что без лопат тут не обойтись.

— А ты, старшой, орел, — заметил Добрыня Никитич. — С одного удара по пояс в землю вогнал, и не печенега какого-нибудь, а самого Николу.

— Не нравится мне все это, — сказал Илья Муромец.