У нас под крылом – солнце

А дядя вдруг взял оба ее запястья в одну руку, второй провел над ними – и разомкнулись, упав в траву, браслеты, которые она носила все это время.

– Попробуй вспомнить чувство полета и махнуть рукой – вот так… осторожнее!

Ада все так же молча взмахнула рукой – и от резко хлестнувшего порыва ветра вполне себе взрослые деревья у края площадки пригнулись едва ли не до земли.

Испуганно втянув воздух, девочка прижала руки груди, не решаясь ими пошевелить.

– Ничего, – усмехнулся дядя. – Слишком много эмоций сейчас, а они влияют на чистую силу, особенно только проснувшуюся.

Ада взглянула на него недоверчиво, но снова промолчала.

Домой возвращались тоже в тишине – а там, у ворот, уже ждали Тория и Тристобаль, с укоризной почему-то глядя на приближающегося Джемайю. Неужели он их не предупредил? Подтверждая предположение, он шутливо поднял руки и обезоруживающе улыбнулся.

– Тория, милая, ты ведь не станешь меня убивать, не покормив? Твой деверь умирает от голода! Он победил тысячу драконов в честном бою, чтобы спасти юных дев и увидеть твою улыбку! Кстати, я решил, что девочке уже пора и снял с нее эти нелепые кандалы... вы ведь все равно собирались?

Тиссе Тория на какой-то момент стала просто изумительно похожа на дракономать – Иде даже показалось, что сейчас она выпустит черный дым из ноздрей. Но она только резко развернулась с очень прямой спиной и четким шагом направилась в дом.

Только когда все семейство уселось завтракать, Ада, чье молчание уже беспокоило всех, наконец заговорила.

– Я буду пилотом, – это были первые ее слова. А затем, помолчав, добавила и вовсе невероятное, – малой авиации! Я хочу… летать на таком самолете.

А затем, обернувшись и посмотрев прямо в глаза сестре, добавила шепотом, только для Иды – по-русски:

– За нее – тоже.

Секундную тишину разрушил легкий и радостный хохот дядюшки Джемайи. Кажется, он ничего не имел против такого нарушения семейных традиций.

– Я знал! Вы, девочки, – Виленто! Ветер – у нас в крови!

“Что ж, – философски подумала Ида, – по крайней мере, поступать будем действительно вместе… и уж от математики она теперь не отвертится!”

Глава девятая. Тяжело в ученье

– Я вот еще шо подумала, – объясняла позднее Ада.