Внучка берендеева: Летняя практика

Попона алая, до самых до копыт. И витязь восседает видом грозный. Плечами широк, руками могуч. В левой – секира, которой, верно, цельный дом от крыши до погребу перерубить можно, в правой – копьецо из дуба молодого. От глядишь, так и верится, что махнет секирой и опустеет улица, копье в полет пустит, и переулочки сгинут… то есть не сами переулочки, к чему их бить, а вороги, которые в них прячутся.

Если прячутся.

По-за этого витязя, который лицо свое за кованою личиной прятал, народ сразу и попритих, про медь звонкую и то забыли.

- Зославушка, правь правей, он на ту улочку, - Архип Полуэктович с конька своего на телегу перемахнул. И парасольку на мешки кинул. Вот, теперечи еще и за нею следить! Вожжи, главное, перехватил и коняшке цыкнул, чтоб ходу прибавила. И еще одно диво. Были перед нами стрельцы, и не стало, куда сгинули? Того не ведаю… только и через них, и через рынд, и через люд чесной проехала телега на тихую улочку, которую туточки Бочкаревой прозывали.

Одна телега проехала, а другая в хвосте осталась, плелася за некромантовой, что привязанная.

- А…

- Позже появятся. Ты едь, внученька, едь, а то ж опоздаем к воротам. Ишь, окаянные! – на месте Архипа Полуэктовича дед сидел, старый и сухонький. Из-под картуза волосья клочьями выбиваются, борода взъерошена, лицо у деда приплюснуто да прикривлено, губы сухонькие поджаты, а к нижней папироска приклеилася. И дед этот папироску жуеть.

И клюкою грозится непонятно кому.

Глянула я взад и обомлела. Стоят на телеги бочки, что огроменные, ободами железными перетянутые, что махонькие, с два кулака.

- Езжай, внученька, езжай, - и дедова клюка в бок мне ткнулась. – После на чудеса столичные дивиться станешь… ишь, учудили… развели… народ глазеет…

А глазеть было на что.

За витязем, в коем мне виделся Фрол Аксютович – от на другого кого этакая броня не взлезла б, а когда б и всперли всем миром, небось, не усидел бы в ней живой человек – и моя наставница показалася.

Коней тройка.

Черны-смоляны. Гривы подобраны и скручены бубинками, а кажная бубинка алою ленточкой перевязана. Попоны золочены. Упряжной под дугой идет, ноги выкидывая, что танцор, пристяжные к нему ластятся. Повозка на двух колесах, кажное с мой рост буде, стоит. Катятся колесы, сверкают каменьями драгоценными.