Хозяйка Серых земель: Капкан на волкодлака

То ли, что сын его старший не спешил подчиняться родительской воле, но глядел на отца сверху вниз, с этакой насмешечкой, а то и вовсе – презрением. То ли, что он не поспешил отречься от Ангелины, которая в своем втором замужестве посмела быть счастливой, о чем и писала пространные письма, верно, из желания позлить бывшего супруга, то ли просто сам по себе.

Чужой он.

Непонятный.

- Это который? – поинтересовался Велеслав.

Он успел выпить и оттого чувствовал себя престранно. С одной стороны старшего братца Велеслав не то, чтобы боялся – он не боялся никого и ничего, как и подобает королевскому улану – разумно опасался, с другой – Себастьянов наглый вид и, особенно, хвост его вызывали вполне естественное в Велеславовом понимании желание дать братцу в морду.

Может, конечно, хвост и не самый лучший повод для мордобития, но и не худший.

- Лихослав, - Себастьян развернулся к братцу, на круглой физии которого была написана вся палитра испытываемых им чувств.

И раздражение.

И отвращение.

И вовсе нехарактерная для Велеслава задумчивость.

- Так это… он ушел, - наконец, соизволил сказать он, и Тадеуш кивнул, подтверждая слова сына.

- И давно ушел?

Вопрос Себастьяна прозвучал тихо, но услышали его все, и Яцек из своего угла дернулся было, чтобы ответить, но был остановлен ленивым взмахом княжеской руки.

- Давно, - Тадеуш сгреб фишки.

- Ага, - подтвердил Велеслав. – Гордый он. И пить не захотел, и играть не захотел… сказал, что, мол, дела у него неотложные…

Врет.

- Вот так взял и ушел? Невежливо как… и жену свою оставил…

Яцек вновь открыл было рот, но Велеслав поспешил с ответом:

- Так… сказал, чтоб, мол, приглядели.

- И ты не стал спрашивать, куда он ушел?

Не стал, потому как знал, но Себастьяну не скажет… или… Велеслав с отцом обменялись быстрыми взглядами. И Тадеуш, тасуя карты, лениво произнес:

- Мало ли куда надобно уйти мужчине так, чтобы жена о том не ведала?

- Мало.

Себастьян поднялся.

- Видите ли, дорогой папа, Лихослав, к счастью, не в вас пошел…

Тадеуш лишь плечами пожал.

Ему было все равно.

Или казалось, что ему было все равно?

Яцек вышел следом за Себастьяном и дверь придержал, прикрыл аккуратно. Выглядел младший братец донельзя виноватым.

- Ну? – Себастьян чувствовал, что вот-вот сорвется.

Он устал.

И голова болела. И не только голова, но и желудок, который с утра ничего-то, помимо овсянки на воде сваренной, не видел. А овсянка на воде еще никому хорошего настроения не прибавляла.

Дом злил.

Отец.