Хозяйка Серых земель: Капкан на волкодлака

Спорное утверждение, имеющее, однако, немало сторонников и помимо студиозусов философского факультету.

Отец Себастьяну не обрадовался. Тадеуш Вевельский на приветствие ответил взмахом руки, и, отломив столбик пепла с сигары, вяло произнес:

- Мог бы и предупредить о своем визите…

- Ну что ты, батюшка, и узнать, что ты или болен, или в отъезде? – Себастьян вдохнул горький дым. В курительной комнате ничего-то не изменилось.

Кофейного колера обои.

И старая мебель с бронзовыми вставками.

Низкий столик, карты россыпью и стопка фишек перед отцовским местом.

Правда, появление старшего отпрыска благости поубавило, но…

- Мне кажется, дорогой мой папа, - Себастьян произнес слово с ударом на последнем слоге, - что вы меня избегаете.

- Кажется, - не моргнув глазом, ответил Тадеуш.

И с радостью немалой продолжил бы избегать.

- Я рад это слышать! – воскликнул Себастьян и пнул кресло, в котором устроился Велеслав.

Велеслав побагровел, но поднялся.

- Вы же представить себе не можете, как я мучился!

Он вытянул тощие ноги, и треклятый хвост, от самого вида которого князя Вевельского передергивало, устроил на коленях. При том, что Себастьян его, чешуйчатого, отвратительного, еще и поглаживал.

Извращенец.

- Как? – высунулся со своего угла Яцек. И темные глаза блеснули.

- Страшно, Яцек. Страшно! Я даже начал подозревать, что папа меня не любит!

Князь Вевельский почувствовал, что краснеет.

- Но теперь я уже склоняюсь к мысли, что ошибся…

- Ошибся, - подтвердил князь, пытаясь сообразить, что именно привело Себастьяна в отчий дом. Он надеялся, что дело вовсе не в клубных делах, и не в той певичке, которая одарила его своей благосклонностью… не за даром, естественно…

Следовало признать, что чем старше он становился, тем дороже эта самая женская благосклонность обходилась… и ведь пришлось занимать…

…а все почему?

Потому что Лихо, бестолочь, контракт подписал… честный он больно.

И что с этой честностью делать?

На векселя ее не изведешь.

- Я несказанно рад, дорогой мой папа! – Себастьян сидел вальяжно, и ногой покачивал, и выглядел до отвращения довольным собой. – Раскол в семье – дело дурное. А скажи-ка, будь так ласкав, где же братец мой разлюбимый…

- Который? – Тадеуш с трудом сдерживал внезапно нахлынувшее раздражение. Он и сам не мог бы сказать, что же именно было истинной его причиной.