Скелеты в шкафу

Так что дело, пусть и медленно, но продвигалось, благо из Кристиана учитель получился вполне сносный. И скучать по дороге им не приходилось. Особенно когда дела, на которые подписывался Оррен, оказывались не только денежными, но и весьма забавными.

В одной из деревень к ним осторожно подошел низенький, уморительно пузатый священник. Он неодобрительно осмотрел их веселую, разношерстную компанию, удостоив особенно подозрительным взглядом Кристиана, а потом, смущаясь, переминаясь с ноги на ногу и беспрестанно одергивая рясу, попросил оказать ему небольшую услугу, естественно, за определённо вознаграждение.

— Завелся у меня в церкви дух — каждую ночь пририсовывает образу Пресветлой матери разные… э-э… непотребные детали. Едва успеваю до прихода людей все прибирать. И ведь, зараза, на глаза не показывается. Я уже пытался его даром прогонять: не вышло, а старосте говорить стыдно — засмеют, мол, зачем священник, не сумевший справитсья с каким-то духом-пакостником.

По взгляду Оррена, он был полностью солидарен с таким выводом старосты, но дальнейшая судьба деревни под присмотром такого священнослужителя Рита мало волновала, а озвученная сумма приятно обласкала слух, чтобы не спорить и не идти кому-нибудь жаловаться на орденца-неумеху.

— Вы только не афишируйте, что я вас нанял, лучше задержитесь после вечерней службы… — попросил священник.

Кажется, эта была худшая служба в жизни Оррена, после которой он дал себе зарок еще долго не появляться на вознесении хвалы Алив.

Юлька с Крисом, припомнив, как безобразничали в Заверене, напевали себе под нос какую-то оркскую песенку, как ни странно, но к ним присоединился и Талли, знающий слова и мотив. Альга корчила рожицы, показывая, что могла ожидать подобное от кого угодно, но только не от светлых эльфов. Алек послушно возносил хвалу, лишь изредка хмурясь на особо забористых куплетах, а Оррен, закрыв лицо ладонями, выглядел так, будто мечтал провалиться под землю, прямиком к Хель — чуть сгорбленные плечи Рита подрагивали от еле сдерживаемого смеха.

Ночное дежурство принесло свои плоды: духом оказался молоденький послушник, которого в служение Алив отдали принудительно чересчур увлеченные верой родители, и, пририсовывая Пресветлой рога и хвост, тем самым паренек пытался хоть чуть исправить вселенскую несправедливость. От охотников он получил нагоняй, но сдавать его орденцу друзья, посоветовавшись, не стали — только взяли клятву, что подобное не повторится.