Скелеты в шкафу

— Тебе придется отдать много крови? — обеспокоенно спросила Альга, поворачиваясь ко мне с зажатым в руках одним сапогом, пару которого она и пыталась в данный момент (пока безуспешно) отыскать. — Мне сходить к лекарю за кроветворным и восстанавливающим зельями?

— Вэр сказал, что девочка сама почувствует, сколько нужно…

— Надеюсь, Маришка знает, что делает. Как бы я не переживала за ее способности, твоя жизнь мне все равно дороже. Да что тут говорить?! — неожиданно она рассердилась. — Ты только недавно на ноги после проклятия и болезни встал, а уже геройствовать собираешься!

— Решила меня отчитать за несколько минут до ритуала? Я рад, что ты обо мне заботишься, но, кроме меня, Маришке никто не поможет.

Я вроде не сахарный — растаять не должен.

— Если что-то пойдет не так — своими руками этого кровопийцу придушу. А я ему еще помогать вздумала! — Альга бросила сапог на пол с такой силой, будто это он был виновен во всех наших бедах, после чего направилась к двери.

— Ты куда? — рассеянно крикнул я ей вслед.

— За зельями… — Альга сделала несколько шагов по коридору, а потом вернулась назад. — Как раз они идут — во-он из-за поворота показались. Без меня не начинать. Понял?

Я подумал, что заботливая нянька в Альге проснулась, как всегда, совершенно некстати.

— Понял, конечно. Куда я денусь?

***

В деревне не нашлось ни одной души — ни мертвой, ни живой. Так же не было ни крыс, ни вездесущих тараканов, даже мухи с муравьями куда-то исчезли. И от этого с каждой секундой вынужденного пребывания в черте селения становилось все страшнее, а ожидание чего-то неотвратимого казалось совсем невыносимым.

Даже Альга, наступив на горло своей гордости, тонким, срывающимся голосом просила, чтобы они покинули это место и как можно быстрее, до наступления ночи отъехали на максимальное расстояние. К ней присоединились и остальные, по очереди пытаясь усовестить Рита.

Узкие темные окна игра воображения затемняла, превращая в пугающие провалы, а скрип распахнутых ставень, в обычное время воспринимающийся как нормальное дополнение к деревенскому шуму, сейчас звучал особенно зловеще.

С наступлением сумерек окружающая действительность лишалась красок, обесцвечиваясь и серея, словно теряя какие-то границы. Под ногами шуршал мелкий щебень, — слишком громко в окутавшей пустую деревню тишине.

Оррен упрямо поджимал губы и как заведенный повторял, что здесь им будет безопаснее, чем за пределами хилой ограды.

— Да что здесь может быть безопасного?! — наконец, взорвался Талли.