Скелеты в шкафу

Однако, кажется, крестник понадеялся, что в нужный момент просто сделает жалобный взгляд, робко проблеет: «Извините, я больше не буду…», — ему простят все старые прегрешения, и он со спокойной совестью примется развлекаться дальше.

И именно поэтому, возвратившись из прошлого, ему придется самому разбираться с заговором и убеждать Лирию, что, возможно, такой правитель, как он, все-таки сможет приносить нашей империи пользу, а не только советников гонять и с орденом ссориться.

В том, что Леран недолюбливает (это еще мягко сказано!) Криса, сомневаться не приходилось.

— А может, мы его прибьем по-тихому? — с надеждой спросила Альга после того, как я объяснил ей свою неестественно-спокойную реакцию. — Неизбежные военные потери… и все такое. Ты говорить красиво умеешь — докажем как-нибудь, что он сам с башни спрыгнул, а не герцог Рит его мечом в спину тыкал…

— Добрее надо быть к людям, добрее, — наградил Альгу укоряющим взглядом.

— Может, ты согласишься стать императором в таком случае? — Альга как-то слишком серьезно вдруг на меня посмотрела. — Я, конечно, никакую родовитую фифу к тебе не подпущу, даже не надейся, но все-таки заманчиво все это…

— Вот уж не думал, что ты о власти мечтаешь! — посмотрел на воровку другим взглядом, с удивлением после стольких лет дружбы открывая в женщине новую сторону, к которой я еще не знал, как относиться.

— А кто о власти не мечтает? Хотя не все понимают, что к ней еще и ответственность прилагается. А-а, — она махнула рукой, — ладно, не соглашайся.

— Спасибо.

Внутренние часы подсказывали, что вот-вот время, отпущенное вампиру для приготовления своего «волшебного настоя», подойдет к концу, и в комнату придет Маришка, ожидающая, что все обязательно будет хорошо…

Ее подводить нельзя.

Альга, словно прочитав мои мысли, поднялась с кровати и начала приводить покои, пребывающие в живописном беспорядке, в относительно приемлемый вид. С учетом того, что все, кто мог, уже и так успели насладиться царящим у нас бардаком, этот порыв был несколько излишним, но останавливать женщину я не стал, любуясь ее движениями и неожиданно порявляющимся порядком.