Девица краса у Шамаханского царя

Алёнушка же закрыла глаза и прислушалась к ощущениям, ее будто бы пыль облепила и не позволяла даже пальцем пошевелить. Но как известно, у любой волшбы имеется слабое место, вот его и предстояло отыскать барышне.

Похититель, тем временем, отобрал вожжи из рук девушки и хлестнул лошадей и вот чудо сани сдвинулись с места, только цокоту копыт вторил цокот зубов похитителя, для Аленушки это была самая сладостная музыка.

Жаль, только волшба, которой ее окутали, никак не желала поддаваться. Хотя скорее всего колдун на сей раз ей повстречался могущественный – одним словом чужеземец.

Ведь в родном княжестве нечистую силу в ежовых рукавицах держат, а за морем и океаном бардак и праздное шатание, а то и вовсе шабаш в полнолуние. Во всяком случае, если верить словам княжеских послов, которые в другие царства и государства посещать изволят. Сама Аленушка родную землю еще никогда не покидала, надобности не было, а теперь вот басурманин, чего-то лихое задумал. Ничего мы еще посмотрим кто кого уделает.

Аленушка вновь закрыла глаза и сосредоточилась, где-то в груди был теплый комочек и в такие вот моменты, когда она подозревала, что на нее воздействуют колдовством, она всегда тянулась к этому маленькой удивительной частичке возле сердца.

Колдовской дар у барышни на самом деле был настолько мизерный, что его даже не заметили при поступлении в княжескую академию изящных искусств. И все бы ничего, вот только Аленушке стало там слишком скучно и она сунула нос, чуть дальше, чем следовало. В итоге ректор сменился, затем еще и три его заместителя, а излишне любопытной девчонке достался новый наставник, который ничегошеньки не понимал в изящных искусствах, зато мог с легкостью за рутинной беседой разговорить любого незнакомца и выпытать такое, чего сам рассказчик, казалось бы не помнил.

Воспоминания помогли отвлечься и успокоить мысли, затем барышня почувствовала, в каком именно месте ловчая сеть слабее всего.

Рядом что-то упало.

Аленушка открыла глаза и похолодела – Мехмед лежал на полу саней, лошади неслись вперед не разбирая дороги, а она сама не могла пошевелить даже пальцем.

“Мы же разобьемся! – отчаянной вспышкой пронеслось в голове”.

Сирин БестужевНаблюдателем оказался мужик лет шестидесяти.