Аделаида: путь к Тьме (1)

Сама Дельмина с низко опущенными уголками рта пыталась надеть бордовые ботинки без шнуровки типа лоферов. Я невольно залюбовалась их чистым и ярким оттенком. У меня вся обувь была непонятно-коричневого цвета. В такой невзрачной обуви имелся только один плюс — ни навоз, ни грязь, ни сточная канава не могли уже повлиять на её цвет.

Видимо, ботиночки оказались малы. Дельмина швырнула один в зеркало позади меня, и оно со звоном осыпалось на пол. Хорошо, что я успела отпрыгнуть.

— Я возьму другие покои! Те, что дальше по коридору.

Кивок её вполне удовлетворил. Она ринулась прочь из разгромленной комнаты, оставив поцарапанный бордовый ботиночек лежать среди осколков. Жалко так, хорошая же вещь. Я таких даже в продаже не видела, не возили на деревенские ярмарки цветную обувь. И чего Дельмина злилась? Магичка же. Есть же бытовое заклинание, которое может обувь и одежду по размеру подогнать. То ли слабая, то ли просто дурная.

Я перенесла поднос в новую, пока чистую и целую спальню. И отправилась собирать вещи и наводить порядок в старых покоях. До обеда не управилась. На этот раз поела в тишине, одной из последних. Аяла грустно ковыряла кашу. Я осмотрелась, убедилась, что мы остались вдвоём и тихонько спросила:

— Ая, ты чего грустишь?

— Гнеббис уехал, сказал, что надолго, — громко вздохнула она.

— И что?

— Без него тоскливо… он такой хороший… — сдавленно ответила Аяла и уронила несколько крупных слезинок на стол.

— Ая, но он же… Он же… — шокированно начала я.

— Что ты скажешь, что у него лицо некрасивое? Так разве это важно? Тебе ли не знать! Зато он человек добрый и внимательный. Подарки делал. И печеньем вкусным угощал, — принялась защищать его Аяла.

— Дело не во внешности! — возразила я. — Просто он шашни крутит с Дельминой. И, видимо, ещё и тебе на уши присел. Не стоит ему доверять, Ая.

— Да как тебе не стыдно такие слухи распускать? И очернять его за просто так? — искренне возмутилась она.

Дело — дрянь. Первая влюблённость, да ещё и в мудака. Все симптомы налицо. Сама от этой болезни исцелилась только после очень неприятного лечения в тюремном стационаре.

Аялу стало жалко.

— Ая, я видела их вместе. Меня, возможно, Дельмина и взяла к себе из-за того, что считает немой или юродивой. Считает, что я никому ничего не расскажу.