Баламут

Хотел просто обстановку нашу сделать повеселее, а то ты глядишь на мир, как висельник с помоста.

Алексей что-то пробурчал себе под нос, но успокоился и уселся обратно на камень.

— Ты лучше скажи, — спросил Баламут, — что этот твой мудрец намудрил в своей жизни такого, чтобы к нему за советом обращаться?

— Чего не знаю, того не знаю, — честно признался княжич. — Только все о нем говорят, как о великом мудреце, а народ врать не будет.

Баламут покачал головой.

— Зная, сколько моего собственного вранья ты охотно съел за последнее время, у меня есть сомнения, по поводу твоего умения разбираться во лжи.

— Народ говорит, что он мудрец, — упёрся Алексей.

— А ещё народ говорит, что дьявол принимает образ чёрного петуха, бегает по деревням и коз топчет. Меньше верь всему, что слышишь, княжич, целее будешь.

— Ты мне что, не веришь? — возмутился княжич.

— Доверяю тебе, как самому себе. Но сам себе я вообще не доверяю.

— Это древний мудрец, которому, может, целая сотня лет! Тысяча лет, даже! Такие люди, как он, точно разбираются в том, как нам княжну сыскать.

— Подходяще, — сказал Баламут, — древний пень, выживший из ума ещё во времена библейского потопа. То, что надо. Ладно, пускай, далеко он живёт-то, сколько ехать до него.

— не знаю я, где он живёт. Где-то тут, неподалёку, наверняка. Встретим кого-нибудь в пути и дорогу спросим.

Баламут хохотнул.

— Вот это план надёжный, я понимаю. Найдем не знаем кого, незнамо где.

— Если у тебя есть кто-то другой на уме, так не тяни кота за хвост, сразу выкладывай.

— Тут ты меня переиграл, конечно. Крыть нечем. В конце-концов, что мы теряем? Спи, давай, а завтра с утра седлаем коней, поскачем искать этого старикашку.

Глава 10 Милая старушка

Всю дорогу, пока они кружили по лесу в поисках мудрого старца, Баламут только и делал, что ныл и стонал, как у него всё ноет и болит, как затекли руки и спина, клял самого себя на чём свет стоит, что решил продолжать их авантюру.

— Я устал не меньше твоего, — сказал княжич, втайне гордясь собой, — только вот не жалуюсь.

— А я жалуюсь, жаловался, и буду жаловаться, — сказал Баламут. — Это помогает мне примиряться с унылой реальностью. Вот поныл немножечко, пожаловался, поворчал, поплакал, и дальше дела делаешь. И так жить оно гораздо приятнее. Ты вот неправильно поступаешь, всё в себе копишь. Смотри, накопится до краёв, лопнет оно тебя изнутри, как надутый бычий пузырь.

— Сам ты бычий пузырь, — отмахнулся от него Алексей.