Рыжие тёмными не бывают

— приветствует меня командир стражи, едущий рядом с матерью. — Какая волчица останется в стороне, когда стая идёт на помощь к своему волчонку.

Мы выравниваемся и едем рядом.

— Удивлена? — Она видит моё состояние и относит его к тому, что для меня должно стать новостью то, что она для этих воинов такая же своя, как я сама.

— Немного. — Вздыхаю с облегчением.

— Поприветствуешь всех? — Кивает на колонну за спиной. — Поговорим позже.

— Ага. — Киваю с радостью. Вспоминаю об этикете. — Ваше величество, это Дар Краш, наш союзник.

На языке крутится куча нелестных и даже совсем не соответствующих этикету эпитетов. После обмена поклонами отъезжаем с ним в сторону. Успеваю заметить заинтригованный взгляд матери в его сторону. Проходя мимо нас, каждый серебряный воин в строю кулаком или рукоятью меча бухает в собственную грудь. Грохот получается, как при хорошем сражении, говорить не получится, даже если захочется. Вот еще… Стою, приподнявшись в стременах и улыбаюсь знакомым лицам, которых много. От мысли, что меня приветствуют, как военачальника, улучшается настроение.

Когда колонна подходит к концу, Краш показывает мне снова на дорогу по которой прошли Королевские волки. Вдали снова пыль и серая масса.

— Кто в этот раз? — Вопрос Краша ставит меня в тупик – пришли все, даже те, кого не ждали, а если честно, все эти пополнения стали для меня большим сюрпризом.

Качаю головой. Войско, судя по всему, немалое, а значит, это не может быть кто-то из малых кланов или чьё-то ополчение.

— Придумала? — Не сразу понимаю, о чём он. — От поединка отказываюсь сразу – девочек не бью.

Снова оскорбление? Этот парень реально верит, что он неуязвим и бессмертен? Или он всё-таки тёмный, настолько его поведение безнравственно и гадко. Пытаюсь отмолчаться, думая о том, насколько унизительно будет для меня, если он расскажет о поцелуе. А ещё страшнее для меня то, что я не просто позволила, я вся отдалась его поцелую.

— Скажи, ты хотела бы, чтобы твоя мать и твои собратья по оружию видели тебя хнычущей девочкой? — Его слова прозвучали, как новый удар по и так истерзанному самолюбию.

— Нет. — Отвечаю спустя время, когда успокаиваюсь. — Это был просто способ меня взбодрить? Разозлить?

— Угу. — Кивает и улыбается, чем окончательно добивает меня.

Заставляю себя оторвать руку от эфеса меча.