Царевна, спецназ и царский указ

– И помоги, – и уже совсем тихо пробормотал себе под нос, – мисок-то у нас вдосталь, а котел – чугунный… авось уцелеет…

Глава шестая, в которой королевич Елисей отправляется в дальний путь

– Все готово, Ваше Величество! – старуха, такая древняя, что, казалось, могла помнить и рождение этого мира, отошла от большого настенного зеркала и почтительно склонилась перед властителем Тридесятого королевства.

Его Величество Демар был высоким сухощавым мужчиной немногим старше сорока, и седина в его темных волосах лишь начала появляться.

Сейчас взор властителя был прикован к зеркалу, в котором из клубящегося тумана проступило наконец отражение наследника королевства. Демар привычно поморщился, даже не пытаясь скрыть своих чувств.

В собственном сыне его раздражало все: и внешность, и нрав. И то, и другое Елисей унаследовал, увы, не от отца, а от матери.

Мать его, наследная княжна Дваждыпятого княжества, стала когда-то для Демара выгодным приобретением. Именно так он рассматривал этот брак – как возможность присоединить обширное и богатое княжество к своим землям. Это было одним из немногих его мирных завоеваний.

Женой кроткая княжна тоже оказалась идеальной: робкая, боящаяся слово молвить против грозного супруга, она безвылазно сидела годами в своей башне, вышивала бесконечные полотна и пела песни.

Но вот узнать тот же характер в собственном наследнике Демар не ожидал. Елисей был его вечным неизбывным разочарованием. Особенно с учетом того, что других детей у короля так и не случилось. Ни от королевы, ни от бесчисленных фавориток.

– Ну? – хмуро и неприветливо вопросил Его Величество, не тратя времени на приветствия, и его юный собеседник нервно сглотнул.

– Увы, государь и отец мой! – скорбно возгласил наследник, заломив руки и явно приготовившись к пространному повествованию, однако был безжалостно прерван.

– Отказали?

– О нет!

Король нахмурился, силясь понять логику сына.

– Согласились?

– Увы, государь и отец мой! – снова воззвал королевич, и на этот раз король, закатив глаза, был вынужден дослушать. – Я не успел.