Странница

Соболева в который раз пообещала себе не думать о том, что случилось на самом деле с Любой после конкурса. И могла ли Женька помешать ее похищению? Но так вышло, что именно сегодня та история напомнила о себе. Сначала Анатоль, теперь вот…

Женька почувствовала острое желание сбежать к маме прямо сейчас. Но ноги не слушались. Они словно приросли к полу, налились свинцовой тяжестью. Несмотря на световое мельтешение, ей показалось, что она видит силуэт. Он двигался прямо к ней от каменной ограды, увитой розами.

Словно во сне Женька слышала каждый его шаг. Он гулко отдавался молотом в голове. Соболева даже вспомнила страшилки про покойников. Именно так, когда человек спит, его близкий, недавно умерший, может нанести визит. Ты во сне слышишь его шаги. И нет ничего страшнее. Остается просто ждать, когда это закончится, и надеется, что в конце ты все же выживешь и спасешься.

И Женька ждала. Сухими губами она пыталась прошептать молитву, но слова не приходили на ум. Тем временем силуэт из облака бурлящего темного дыма превратился в человеческую фигуру.

Субъект ступал механически, словно с трудом преодолевая воздушную преграду, а вот его лицо… Именно оно преследовало Женьку в кошмарах последние два месяца. Это был тот самый металлический манекен, умеющий разговаривать и даже открывать двери в параллельные миры.

«Он пришел за мной…Он заберет меня! Мало им Любки! Нет, живой не дамся, сбегу!» – лихорадочно думала Женька.

Манекен, грузно дошагав до диванчика напротив нее, опустился на него, по-деловому закинув ногу на ногу. Его застывшая маска, вместо лица, смотрела на Соболеву с долей укоризны:

– Полагаю, милая, вы узнали меня? Как бы вам не хотелось, от своей судьбы не убежишь. Вот я снова здесь, перед вами! Видите, границы времени и пространства для меня – вовсе не помеха.

Женька почувствовала, что дар речи возвращается к ней:

– Что вам надо? Зачем снова явились? – в этот раз девочка предпочла сразу создать дистанцию в разговоре и строго ее держаться. Она выжидающе смотрела на него, скрывая за надменностью страх.

– Мы с вами не закончили наш разговор, Евгения Макаровна. Смею все-таки напомнить свое имя, чтобы вы знали, с кем имеете честь вести беседу.