Не смейте обижать моих сестёр

– Аманда, – простонал Ранит и убрал руку.

По спине пробежали мурашки. Вздрогнув, открыла глаза и ужаснулась.

Деметра!

На возвышении, удерживаемая двумя стражниками стояла пыльная нечесаная Деметра, с яростью смотрящая вперёд.

Вот я и нашла пропавшую сестру. Только легче от этого не стало.

Император махнул рукой…

– Стойте! – взревела я и, подвинув мощнейшим порывом ветра впереди стоящих, за считанные секунды взбежала по ступеням и встала ровно возле стражников.

Не представляла, что так умею. Более того, меня не смогли остановить ни Ран, ни Ал с Тиром.

Внезапно подошедший император, яростно сверкнув глазами, грубо схватил меня за кисть руки и, развернув на сто восемьдесят градусов, прижал к себе, а после гневно процедил над самым ухом, чеканя каждое слово:

– Прекрати. Срывать. Казнь! Не позорь меня.

Вы просите не позорить вас, ваше величество? Вот, значит, как выглядят мои действия в глазах императора. Впрочем, неважно. Мне нет никакого дела до лорда Амартена. Злость накрыла с головой.

Отстранившись, я отступила на два шага назад, повернулась лицом к присутствующим на площади и прокричала изо всех сил в надежде, что ветер разнесет мои слова в даль, и я буду услышана даже в самых последних рядах:

– Я хочу обменять свою жизнь на жизнь этого преступника!

Развернулась, подошла к страже, столкнула нервно пыхтящую Деметру в сторону, которая в порыве «радости» от нашей встречи и моих поступков прошептала мне: «Дура!» Даже не думала обижаться, молча сложила голову на плаху.

Толпа потрясенно ахнула. Как заметил ректор и многие другие, я императору не безразлична. Вот сейчас и проверим... Да, место и время для проверки я, конечно, выбрала наиболее «удачное».

– Нет! Вы не можете этого сделать! – к нам попытался подойти Ранит, но четверо других стражников, повинуясь жесту императора, задержали его и увели в сторону.

Какая ирония судьбы! А что же они меня не задержали? Явно ведь император будет негодовать.

Повисла звенящая тишина.

– Рубить? – недоуменно спросил палач, держащий меч наготове.

Слов нет. Даже не «казнить», а «рубить». Как будто я не живой человек, а какой-нибудь сук, который нужно разрубить. Хотя разве можно ожидать какого бы то ни было сочувствия от палача... Вряд ли, ведь при наличии малейшей жалости и сострадания его бы совесть замучала. Нет, конечно, бороться с настоящими преступниками необходимо, но… Что-то я совсем запуталась.

– НЕТ!

От императорского крика по коже пронеслись ледяные мурашки.