Милые чудовища

Но пока он был всего лишь излишне смышленым и настороженным подростком, волею маменьки помещенным в дворянский лицей, и «торговля», которой занимался ребенок, имела более скромные масштабы.

— Позволю вам остаться, — передразнил сэр Бенедикт и иронически возвел глаза к небу, когда и Матвей скрылся в доме.

В гостиную англичанин вернулся как раз вовремя, чтобы предотвратить начало военных действий.

Купец второй гильдии, так бесславно ретировавшийся при водворении криптозоолога в дом, исполнил свое обещание и вновь явился пред светлы очи предмета своих воздыханий.

И теперь оба поклонника Анфисы Ксаверьевны сидели по разным углам дивана, как мальчишки-забияки, рассаженные гувернанткой. Хозяйка дома вновь отсутствовала, словно избегая обоих.

— Ну что вы любуетесь на меня, будто я барышня какая? — с ленивой претензией в голосе сказал Модест Дионисович.

Калина Ипатьевич не то чтобы любовался, скорее, пожирал своего соперника глазами.

— Стыда у тебя нет, бесеныш. Диверсию учинил и сидит нога на ногу.

— Что-что я учинил?

— Диверсию!

В этот момент и вошел сэр Бенедикт. Видя, что оба недружелюбных взгляда обратились на него, едва кивнул в знак приветствия и с неприкрытой насмешкой сказал:

— Не прерывайте свою дружескую беседу, господа. Я здесь исключительно ради чая, на общий разговор не претендую.

— Фи, Калина Ипатьевич, что-то от вас старческим маразмом повеяло.

Но купец уже смотрел на вошедшего, уютно разместившегося в кресле напротив таким образом, чтобы иметь наилучший обзор на предстоящую схватку.

— Вы криптозоолог?

— Нет, я просто испытываю извращенное удовольствие, приглашая в свой дом идиотов с опасными чудовищами, — ответил Брут, изящно наливая себе чай.

— Но Анфиса Ксаверьевна сказала… — затянул Калина Ипатьевич, растерянно хлопая яркими, по-детски синими глазами: всего повидал на свете купец, но с таким безжалостным видом сарказма сталкиваться ему еще не приходилось.

— Ну, раз Анфиса Ксаверьевна сказала…

— Так, может, съездим до моего амбара, а то мне этот злодей, — толстый указательный палец с квадратным ногтем ткнул в сторону Модеста Дионисовича, — туда какую-то пакость подсадил.

— Что?! — уже с настоящим возмущением вскричал франтик.