Когда в июне замёрзла Влтава

Слышала лоретанские колокола и умирающая женщина, и поняла, что это её дети благодарят свою мать. А когда замер последний отзвук самого маленького колокольчика, она в последний раз вздохнула и со счастливой улыбкой закрыла глаза. С тех пор карильон на Лорете не звонит, а поёт.

Иржи как-то сердито заморгал, будто в глаз ему попала соринка. Пан Чех несколько секунд задумчиво шагал, потом посмотрел на Максима и сказал:

– Всё правильно. Никто не должен умирать в одиночестве.

* * *

Страговский монастырь представлял собой настоящую крепость, расположенную почти вплотную к Голодной стене Карла IV, которая здесь существовала ещё во всей своей мощи и великолепии.

Собственные монастырские стены были немногим ниже наружных укреплений Золотой Праги, а ворота не уступали по надёжности городским – причём никаких боковых калиток здесь предусмотрено не было. В усеянные шляпками гвоздей створки пришлось колотить не меньше пяти минут, пока, наконец, хмурый и неприветливый монах-привратник не приоткрыл в одной из створок крохотное окошечко.

Впрочем, письмо командора моментально изменило ситуацию. Идя вслед за ещё одним монахом, которого привратник послал проводить гостей к настоятелю, Макс с удивлением озирался по сторонам. Известный ему Страгов был в большей степени туристической локацией, в которой толпы посетителей перемещались между музеями, пивоварней и знаменитой на весь мир библиотекой. Здешняя же обитель была именно монастырём, где между аркадами были разбиты сады и огороды, и где навстречу трём стражникам попадались только фигуры в белых рясах, похожие на молчаливые привидения.

К ещё большему удивлению Резанова, провожатый направился не к одному из зданий, а, миновав целую анфиладу дворов и двориков, вывел их на восточную сторону монастыря, к спускающимся по склону Петршина виноградникам. Здесь в воздухе висел отчётливый запах костра, и сразу было ясно, почему: над виноградниками плыли пряди дыма, бледно-серого и довольно густого, который стелился низко, то и дело полностью скрывая какой-нибудь кусочек пейзажа.

Монах уверенно зашагал по одной из тропок, и вскоре остановился у костра, куда двое других братьев-премонстрантов подбрасывали сыроватую солому. Костёр нещадно дымил, время от времени кто-нибудь из монахов покашливал, но работу свою они не прекращали.

– Отец настоятель, к вам гости. С письмом от пана командора Брунцвика.

Один из работников повернулся на голос.