Первый практикум. Напиток бессмертия.

– И что, все так? – спросил Виктор.

– Конечно, нет, – улыбнулся Хануман. – Большинство так влюбляется в семейный этап, что продлевают его до конца своих дней.

Хануман указал на ограждённое многоствольное неимоверно разросшееся дерево, отдалённо напоминающее фикус в приёмной директора.

– Это – Акшаяват Тритхарадж.

Под деревом молились, оставляли подношения, воскуряли благовония.

– Чего-чего радж? – пробасил Берг.

– Неумирающее древо, баньян, – пояснил Хануман. – Оно видело, как был сотворён мир.

– Товарищ Хануман, а как дерево может быть свидетелем рождения мира, если оно само в мире? – ехидно спросил Агеев.

– Не придирайся, Руслан! – обиделся Хануман.

Город был пропитан храмовым духом – шествия богомольцев под оглушительную музыку протанцовывали к реке и обратно. На каждом углу стояли статуи богов, которым все проходящие свидетельствовали своё почтение приветственным жестом. Духовные учителя, гуру, проповедовали сидящим у их ног прямо на земле ученикам.

Ряженых и правда было много, по улицам ходили люди с выкрашенными в разные цвета лицами, увешанные цветами, черепами, браслетами и цепочками. К ним подходили, испрашивая благословения. Наконец, подошли и к Хануману. Мужчина с самым торжественным видом приблизился к обезьяну со сложенными в молитвенном жесте руками и почтительно склонился перед ним. Хануман принял одухотворённый вид, воздел руки к небу, потом медленно опустил их на голову паломнику и…

– Ухуауаухахахаха! – по-обезьяньи заорал Хануман на всю улицу.

Ребята подпрыгнули и вытаращились на своего спутника, а паломник, кажется, именно этого и ожидал. В ответ он почесался характерным обезьяньим жестом, благодарно протянул Хануману какой-то фрукт, вынутый из котомки, и с блаженной улыбкой пошёл дальше. Хануман сноровисто завязал подношение в подол к Маше и пожал плечами.

– Ну вот начало и положено, – с улыбкой сказал Хануман. – Если не бояться опозориться и иметь несколько дурковатый вид, можно неплохо прожить.

Рынок здесь выглядел, как и в Индрапрастхе. Шумный, остро пахнущий, цветастый и изобильный. Одно его отличало – товаров для отправления религиозных церемоний здесь было невероятное множество.