Эра магов 3

Тревожилось мелкое зверье, настороженно блеяли дикие козы на опушках. Из тени дерева на Миодая смотрели пустые глазницы идола Йогара, обвешанного старыми шкурами и рогами, а вокруг него стелился густой туман, скрывая корни.

Эпопеева говорила, что деревня Безымянная защищена от нежити. Не соврала. Стоило пересечь границы опушек с камнями, и тут же началось. Всякое.

Лошадь испуганно вздрагивала от каждого шороха, но верно и преданно шла следом.

Миодай доверял Элеоноре, поэтому сжимал повод чисто символически. Так спокойнее.

Эта часть пути казалась опасной, но ничего не произошло. Выбравшись из болота, Миодай вернулся в седло и с высоты лошади огляделся. Никого. Хотя, он мог ошибаться – зрение подводило его в сумерках и темноте, предметы теряли четкость. Приходилось полагаться на другие чувства. Изгоняющий прислушался к инстинктам.

Можно ехать.

Будто из неоткуда на пути Элеоноры возник силуэт медведя.

Лошадь запаниковала и пустилась наутек, ее понесло обратно, в болото. Она проскакала через траву, рассекая копытами воду, проваливаясь в ямы. Миодай не видел ничего, ему пришлось закрывать лицо от острых веток, которые будто бы целились ему в глаза.

Миодая выбило из седла, он кувыркнулся в сторону, чтобы не оказаться под лошадиной тушей, и тут же встал, держа наготове меч, чтобы защищаться. Тут оказалось неглубоко, но ил затягивал сапоги все глубже.

Охотник оглядывался.

Элеонора жалобно заржала, захлебываясь в луже. Ее нога зацепилась за корень, поэтому она и упала на большой скорости. Миодай опустился к ней и осмотрел открытый перелом ноги, несовместимый с жизнью существа, которое должно постоянно бегать.

Лошадь тяжело дышала и боялась. Била по илу целой ногой, пытаясь встать. Миодай присел к ней, оперевшись на кочку, положил тяжелую голову на колени и стал осторожно ее гладить.

Элеонора постепенно успокаивалась, но в ее глазах промелькнуло понимание того, что сейчас произойдет.

Пересиливая себя, тео вынул из ножен кинжал, провел по одной из цепочек рун пальцем, активируя безболезненную смерть, и прикончил кобылу.

Элеонора была лучшей. Любимой. Миодай взял ее к себе совсем жеребенком и вырастил, не подпуская заботиться о ней никого постороннего.

Терять ее в рассвете сил оказалось крайне болезненно, да еще и убивать своими руками.