Эра магов 3

Напряжение и отсутствие Эльвиры нагнетало обстановку. К вечеру терпеть это состояние стало невыносимо, но Семен с наступлением темноты будто бы сжалился. Он сделал для себя какие-то выводы и заговорил откровенно, обнажив перед чужаком истинное лицо.

Старик действовал осторожно, заговорил тихо, когда Анна не услышала бы его. Без вступлений, он сразу перешел к делу и вывалил такой поток информации, от которого стало не по себе. Без ножа резал.

Оттого ли, что старик весь день молчал и решился сказать страшную правду лишь под вечер? Семен не доверял Палесу, но разве можно скрывать такое? Или же все внутри жгло ледяным пламенем от безумия ситуации.

..

Эльвира не рассказывала о выживших предках ни слова. Кто они, чем занимаются, и даже имена пришлось узнавать у них лично. Про полную амнезию Анны Миодай узнал также от деда. Причем тот упомянул, что Эльвира думает, что о бравом боевом прошлом великих охотников забыли оба изгоняющих.

Только вот дед этот – помнил, и все это время притворялся старым маразматиком, чтобы избежать лишних вопросов.

О многом он действительно хотел забыть.

Семен рассказал о страшном ритуале, который провела Анна, после чего она и лишилась сил и памяти. Он помогал ей провести его. Она хотела избавится от родового проклятия и устроить то, что собиралась провернуть Эльвира.

Душу предка Эпопеевы не вернули, но зато на свет появилась Мао. Выжившее в огне дитя, сохранившее свою душу.

Семен уточнил, что после случившегося, уничтожил все записи о ритуале.

Чтобы такого больше не повторилось. А когда до него дошли слухи, что единственная дочь начала искать информацию по этой теме и хочет использовать для ритуала внучку – уничтожил все вещи погибшего внука, чтобы история не повторилась. Ведь единственный, кого могла попытаться воскресить Эльвира – ее старший брат.

Но Эльвира все равно куда-то ушла, и с наступлением темноты не вернулась. Тревога грызла изнутри. Осознание того, что она может сотворить с дочерью, пробуждало гнев, который требовалось скрывать от стариков.

Нельзя их пугать.

Но расстояние между Эльвирой и Миодаем не уменьшалось. Эпопеева не собиралась идти обратно, и тогда Миодай собрал вещи, поседлал Элеонору и без объяснений ушел в ночь.

Нить союза вела его прямиком в чащу. Миодай ступил во мрак лесной глуши и с каждым шагом становилось понятнее, что дорога, вернее полное ее отсутствие, ни к чему хорошему не приведет.

Испуганно взлетали над лесом птицы, когда тео проезжал мимо.