Святоша. Путь защитника

— Не надо, — всхлипнул он. — Не говори моему отцу. Я что угодно сделаю. У меня много денег! — вспомнил он единственное своё достоинство.

Деньги это хорошо. Но, как говорил один король, это не самое интересное. Опустошить счет княжича не помешало бы. Хотя бы для того, чтобы не было средств на такие дела. Но это точно могло выдать как его, так и меня.

По этому поводу у меня тоже идея была, пусть благородный потратится на благотворительность. Возможно, откроем какой-нибудь фонд в поддержку чертей. Зоопарк для них построим, пусть резвятся.

А то и заповедник...

— Мне нужно только одно, — завел я старую шарманку.

С этим договориться было гораздо проще. Я правильно нащупал самое больное место. Княжич гнева отца боялся так, что у него отшибло последнюю соображалку, если она вообще была.

Немного объяснил я ему и то, что клановцы теперь не слезут. А ему придется не особо сопротивляться, а даже наоборот. Внедряться глубже, как он того и желал. Но всё рассказывать мне.

Ну и эликсиры какие-нибудь успокоительные пить, чтобы не бздеть.

С контролем эмоций у отпрыска была беда. Жалеть же того, кто заказал твоё убийство, дело последнее. Если Захар у меня вызвал малую толику сочувствия, то этот вызывал отвращение.

Змеелов хоть пытался храбриться, этот же трясся и умолял. Жалкое зрелище, но не от слова жалость. Может ему и повезет выбраться живым из такого дерьма, но я сильно сомневался.

Когда я вернулся к обеду, руки мыл долго. Княжич ожидаемо к нам не присоединился, сославшись на плохое самочувствие. А вот Мари явилась во всей красе.

Откровенное платье, вызывающий макияж и искусно уложенная высокая прическа.

Девушка, казалось, остыла и снова стреляла глазками, пытаясь меня спровоцировать. Когда я почувствовал, как она под столом пытается дотянуться своей босой ногой до меня, то просто пересел, посетовав на бьющий в глаза свет.

Князь мельком глянул в окно, за которым висело низкое хмурое небо и лишь усмехнулся.

После обеда обучение пошло лучше. По-крайней мере, я почти почувствовал кровь. Это было что-то сродни медитации.

Отстраниться ото всего мира и сосредоточится на одном. Там вроде дыхание было, здесь же пульсирующая по телу горячая кровь.

Ладонь мне князь всё же снова разрезал. Чтобы я наглядно увидел то, что должен научиться чувствовать. Но мне показалось, что ему особое удовольствие доставляло резать меня. И опять дал свой платок. При нём было неудобно залезать в заметки на телефоне и записывать проклятый пункт, так что я снова понадеялся на память.