Худший из миров. Книга 1.

— Бу! — неожиданно произнес Олег и вскинул руки.

 Гость, сломя голову, понеся к дыре, и со всего размаху влетел головой в камень. На этот раз свет погас для леприкона.

— Что ж с тобой делать-то, — в слух начал размышлять О. Бендер, — может тебя педофилам отдать, вот у них праздник будет!

 Олег перетащил тело леприкона под факел, теперь его можно было хорошо рассмотреть. Он выглядел по классическим канонам сказок: коротышка в зеленом котелке, на ногах большие башмаки, короткие штаны, на теле рубашка в клеточку, поверх жилет с карманами.

— А вот теперь, мелкий пакостник, я вытрясу из тебя все, — недобро улыбнулся Олег.

Коротышка открыл глаза, голова его трещала, на лбу виднелась огромная шишка.

— Доброе утречко, ваше благородие! — ухмыляясь поздоровался каторжник.

— Ты обманул меня, мы же договорились, — обиженно бормотал леприкон, почесывая лоб.

— В отличие от тебя, я сдержал свое слово, — парировал Олег.

— Мы договорились, что ты меня отпустишь.

— Нет, мы договорились, что я отхожу от входа, и монета моя, я свою часть договора выполнил, а ты меня обманул.

— "Так, теперь надо дать клиенту созреть, пускай сам выкладывает шмотки из сумки и отдает их мне".

Олег протянул ладонь к леприкону и тот с недоумением посмотрел на нее.

— Ты должен мне монету, золота леприкона.

— А ты меня отпустишь? - потирая ушибленный лоб с опаской поинтересовался мелкий.

— Пока не знаю, - довольно ответил Олег.

 Гость с грустью в глазах отдал монету Олегу.

— А ну-ка щелкни пальцами, вдруг и эта пропадет.

Коротышка щелкнул, монета осталась в руках.

— Я отдам тебе все мое золото, если ты меня отпустишь, — взмолился коротышка.

— Золото хорошо тогда, когда его потратить можно, на каторге оно мне без надобности, отнимут или начальство, или другие заключенные. Да и потом, где гарантии, что оно не пропадает после того, как ты исчезнешь.

— А чего сам не убьешь?

— Это не гостеприимно, да и потом скучно мне здесь одному, а в компании всегда веселее: и голодать, и умереть в муках. Потом, могу отрезать тебе ногу и сожру ее. Разумеется, когда сильно проголодаюсь, после жгутом перетянем, что останется: и я сыт, и ты еще немного поживешь.

Во взгляде леприкона появился неподдельный страх.