Обидеть каждый норовит

Он уже подумывал кого-нибудь убить, просто чтобы сбросить напряжение, когда, наконец, Гермиона подсказала, что нужно делать.

— Я по маме соскучилась, — призналась девочка. — И по тете Лили… А нас держат в этой тюрьме! — сорвалась она. — А я ничего не хочу, только ныть…

— Сейчас все будет! — пообещал понявший, что надо делать, богатырь. Микро, потому что маленький. Но маленький да удаленький, ибо подошел к ближайшей стене, начав ее мерно бить.

— Что ты делаешь? — удивилась Гермиона, одновременно с этим испугавшись того, что настолько надоела своим нытьем.

— Замок рушу, — деловито объяснил Гарри, чередуя кулаки и остро жалея об отсутствии папиной палицы. — Вот разрушу, нас по домам и распустят…

— Ну… не надо, наверное… — неуверенно сообщила любившая учиться девочка. — Где же тогда школа будет?

— Не тот аргумент, — хмыкнул не очень позитивно относившийся к школе в принципе мальчик. Он ударил стену головой, отчего где-то сверху что-то затрещало. Мимо окна пролетело что-то, похожее на шпиль башни.

Гермиона погрузилась в размышления, забыв при этом ныть, Гарри долбил стену, по всему замку паниковали учителя, радовались дети и выли остатки призраков. Мерные удары сотрясали строение, и тут случилось самое страшное — домовики дошли до кондиции. В кондиции они пребывали считанные секунды, особо много плохого сделать не успев, но их было много, поэтому Василиск проснулся на вершине елки в несколько удивленном состоянии, директорская башенка стала фильтром канализации, а душевые приобрели прозрачные стены.

Замок начал угрожающе раскачиваться. Как оказалось, факультет Гриффиндора поймал рецидив, поэтому их башня на внутреннем смазочном материале доехала почти до Хогсмида. Остальные же радовались и паниковали попеременно. Тяжело вздохнув, осыпалась гостиная факультета змеек, в которой, к счастью, ничего и никого не было.

— Всем школьникам! Особенно Гарри Поттеру! Срочно! Срочно собраться в Большом Зале! — прозвучало объявление. В башне Рейвенкло декан напоил старост, поэтому они громко пели какую-то заунывную песню, в такт раскачиваниям строения.

— Гарри! Гарри! — позвала мальчика Гермиона, вытерев слезы. — Пойдем, послушаем, что сказать хотят, а замок можно же и потом развалить?

— Хорошо, — улыбнулся мальчик, радостный оттого, что его девочка перестала плакать.