Обидеть каждый норовит

Посмотрев внутрь, белобрысый сделал брезгливое лицо, бросив:

— Сквиб и грязнокровка! Таких вообще нужно… — что именно нужно делать, юный самоубийца продолжить не смог, потому что обгадился. Глаза его сделались очень большими, он принялся пятиться. Учитывая, что Яга ничего сделать не успела, ей стало любопытно.

— Опять ты?! — донеслось из коридора с такими знакомыми интонациями, что девочка только улыбнулась, а белобрысый, завизжав, ретировался.

— Ничего себе… — проговорил уже вставший со своего места Невилл.

— Судя по слогу — богатырь, — абсолютно непонятно для мальчика объяснила Яга. — Сам увидишь, этого ни с кем так просто не перепутаешь.

— Если не перепутаешь, то это Гарри Поттер, — логическое построение от девочки ускользнуло, но, считая, что ее новый знакомый знает, о чем говорит, Яга кивнула.

— Попозже пойдем, посмотрим, — решила она, но никуда ходить не пришлось. В коридоре опять раздался чей-то визг, потом что-то пролетело мимо двери купе, и поезд, наконец, отправился в свое долгое путешествие, овощ, по мнению девочки, знает куда.

***

Мадам Вектор сумела так впечатлить Добрыню, что школа тому уже нравилась, несмотря на неприятие школ вообще. Объяснив мальчику, что из здания школы до второго курса можно выйти только на каникулы, женщина только обрадовала юного богатыря. Ибо ограничение мест, куда от него можно убежать… да еще и школа, полная, в его понимании, басурман, от которых нужно защитить одну-единственную девочку… В общем, идея ему уже нравилась.

Петунья попрощалась с настолько изменившимся мальчиком, радуясь тому, что долго того не увидит, а Дадли просто рыдал от радости. Ему подпевали окрестные коты и собаки. Провожали Добрыню, как на войну — с плачем и слезными просьбами не развалить школу в первую неделю, что заставило насторожиться вокзальных полицейских. Невысокий мальчик компенсировал рост рельефными мышцами и взглядом людоеда, поэтому радость родственников как-то объяснялась.

Поезд Добрыню не впечатлил, поэтому мальчик забрался внутрь. Осмотрев внутренность вагона, мальчик вздохнул, двинувшись к двери своего купе.