Королевский отбор. Фальшивая принцесса

Знал, что когда король в таком состоянии, лучше держаться от него подальше.

- Ну, что ты мямлишь? Говори быстрей!

- Нервно дернувшись, целитель отмер, и тут же сбивчиво, скороговоркой сообщил.

- Ваше величество, тот яд... Он не был смертельным. Всего лишь выжимка из листьев артензии, крайне неприятная субстанция, вызывающая судороги и лихорадку. Но мы с этим уже справились, и жизнь кравчего* вне опасности.

Удивительно, но Николас испытал облегчение. Будто ему было не все равно, что станет с Хельгой, не из политических соображений, а просто так.

Словно девушка ему нравилась. Ну что за бред?

Смерив целителя удивленным взглядом, король поднялся из-за стола, и кивнул, отпуская слугу.

- Благодарю за хорошие вести, можешь идти.

А едва мужчина ушел, отец повернулся к Николасу.

- Что ж, думаю, мне стоит навестить нашу преступницу и самому поговорить с ней. Кто знает, может ты и прав.

____________________________

* Кравчий – придворный чин, пробующий еду перед подачей блюда на королевский стол его предмет возможного отравления

Глава 23

Королевская темница была местом весьма неуютным, темным и сырым, наполненным страхом и безысходностью.

Здесь не было места радости и смеху, здесь томились те, кто преступил закон, специально или невольно. И те, кого обвинили несправедливо, такие же, как и я.

Забившись в самый угол крохотной камеры, вход в которую был заперт толстой дубовой дверью, а свет сюда попадал лишь из маленького зарешеченного окошка под потолком, я уселась на жесткую скамью возле стены и заплакала.

Похоже, в этот раз все кончено, и никто меня не спасет. И пусть я была невиновна, но принц ни за что не станет искать настоящего злодея.

Прости, мама, свою глупую дочь. А ведь ты была против этой авантюры, и как оказалось, не зря.

Поежившись от холода, исходящего от стен, я утерла рукавом слезы и обняла себя руками.

Неужели, меня теперь казнят? Быть может, стоит тогда открыть им тайну своего происхождения? Но спасет ли это меня или окончательно погубит?

Тянулись минуты и часы, солнце за окном сменилось луной, а ко мне так никто и не пришел.

Я окончательно замерзла так, что зуб на зуб не попадал, но отчего-то ни пить, ни есть не хотелось. Поджав под себя ноги, я с тоской уставилась на покрытую плесенью стену напротив себя, окончательно смирившись с судьбой.

От страха и переживаний я настолько сильно погрузилась в себя, что когда дверь в камеру открылась, даже не заметила этого.