Как я учился в магической школе (Ученик поневоле)

Начинаешь речитатив — этакий рэп, причём иной раз состоящий из звуков, напоминающих речь каких-нибудь фэнтезийных орков или «ктулху фхтагн» какой — и видишь, как сгустки силы буквально вытягиваются, на ходу превращаясь в трёхмерное кружево.

Всё было важно: концентрация, внимание и даже настрой. Прямо как с непростительными из «Гарри Поттера» — если ты не хочешь по-настоящему пытать человека, то от твоего Круцио он лишь почешется. Здесь принцип тот же: хочешь качественно проклясть — вложи эмоции.

Это тоже, кстати, было побочным явлением способностей к ведьмачеству, в смысле, эмоциональная активность, я бы даже сказал — агрессивность.

Вот только для чего-то серьёзного у меня не хватало, во-первых, запаса силы, и во-вторых, концентрации, чтобы мысленным усилием удерживать создаваемую конструкцию от расползания. А она буквально начинала трещать по швам, стоило только ослабить внимание.

Сказанное же Элеонорой вообще вгоняло в полнейшую депрессию. Для уверенного каста проклятья средней силы требовалось не менее тысячи удачных повторений, для рефлекторного каста — не менее десяти тысяч.

Толщина нитей «паутинки» тоже играла роль: чем толще, то есть чем больше влито силы, тем проклятье сильней, тем легче ему преодолеть природную защитную ауру человека.

Кстати говоря, если одно и то же проклятье накладывало несколько ведьм, то их сила пропорционально складывалась, а ведьмовской ковен и вовсе мог разом проклясть немаленький воинский отряд.

— Как, кстати, у тебя с повышением потенциала, не получилось?

Вопрос Глушакова, который в это утро сидел у меня в гостях, давая последние инструкции к моему завтрашнему выходу на учёбу, заставил меня покраснеть. Ибо с потенциалом как-то не вышло. Нет, Элеонора снова приходила ко мне в один из вечеров, вот только…

И вновь я невольно вспомнил очередной эпизод своего позора.

Она назначила время заранее, и я, заблаговременно оставшись в одних трусах, уже сидел на краю постели, наблюдая, как последние лучи солнца подсвечивают облака красным.

Как принято говорить, то был прекрасный вечер, и прохлада лёгким ветерком проникала на мой чердак, холодя кожу и заставляя чуть ёжиться в ожидании. Даже матрас мне казался каким-то особенно мягким.

На мгновение окно заслонило тёмное облако, чтобы, ворвавшись внутрь, уплотниться в точёную фигурку магистерши проклятий.

Она была без платья, видимо, успев заранее подготовиться.