Как я учился в магической школе (Ученик поневоле)

От подобных перспектив, высказанных мрачноватым тоном трудовика, мне стало как-то неуютно.

— И что теперь делать? — спросил я, чувствуя, как по телу под одеялом пробежала волна холодных мурашек.

— Не поддаваться на провокации, не вступать в конфликты и тренироваться, — чётко и без промедления ответил Юрьич.

Мне оставалось только кивнуть.

А когда я вышел из больнички, то оказалось, что по академии упорно гуляет ещё один слух, касающийся на сей раз моего долгого пребывания на койке. Как рассказали мне девчонки, мой утренний поход на тренировку с Глушаковым не остался незамеченным, а уж когда стало известно, что я убил двоих студентов, то кто-то особо одарённый связал, как ему казалось, два и два, и все дружно решили, что героический трудовик вызвал меня на дуэль, где в неравной схватке всё же победил и попытался выбить из меня признание, однако его не вовремя остановили, и ему пришлось оставить меня в живых.

Частые же посещения Юрьичем моей палаты были расценены как-то, что Глушаков бдит и не спускает с такого страшного меня глаз.

Из-за этого слушка акции трудовика в академии взлетели просто до небес, а мои девочки дружно записали Сергея в личные враги и натурально шипели ему вслед. Хорошо хоть проклятьями не бросались, понимая, что это будет чревато.

Ну, а когда стало известно про вассалитет, я и вовсе медленно, но неуклонно начал набирать славу начинающего тёмного властелина. Впрочем, нет худа без добра — презрительные взгляды и унизительные шуточки резко пропали, уступив место опаске и осторожности.

И ещё, как вишенка на торте, по возвращении на чердак меня ждал на столе белый конверт без подписей. Как он попал сюда в моё отсутствие, кто его оставил — это всё были вопросы риторические. Оставалось одно: понять, что с ним делать.

Слышавший ещё в своём мире об опасности неизвестных конвертов, в которых могло оказаться всё что угодно — от пропитанных ядом посланий до порошка с сибирской язвой, — я без промедления вызвал Юрьича.

Тот, осмотрев и просканировав конверт всеми доступными ему средствами, отрицательно покачал головой и сказал:

— Вроде чисто, а по проклятьям я не подскажу.

— Нет.

Действительно, я тоже не видел ничего подозрительного, но это ещё ничего не означало, поскольку специалист по проклятьям из меня до сих пор аховый. И, решившись, я предложил:

— Может, Элеонору?

Юрьич остро взглянул на меня и спросил осторожно:

— Ты сам как?

Я понял, что он имел в виду, и махнул рукой.

— Нормально.