Как я учился в магической школе (Ученик поневоле)

Но стоило нам плотно отобедать (или уже отужинать?) и, сыто рыгнув, отвалиться обратно на подушки, как в палату стремительно вошла ослепительно красивая мадам со знаками различия — тут я мысленно ахнул — магистра светлой магии. Почему мадам? Ну так глаза у нее были вот совсем не девичьи, да и магистр всё-таки. Это Элеонору я мог девушкой называть, сознательно не уточняя, сколько ей там стукнуло, чтобы не наносить себе моральную травму — всё же пару раз чуть до секса не дошло.

В развевающихся от стремительного шага одеждах эта женщина была чудо как хороша, а праведный гнев сделал её лицо ещё красивее, когда она остановилась подле кровати Глушакова.

— Очнулся!

Сказано это было с таким язвительным упрёком в голосе, что Сергей счёл за благо тут же юркнуть под одеяло, оставив снаружи одни глаза, и уже оттуда тоненько проблеял:

— Дорогая…

— Лучше молчи! — рявкнула женщина. — Молчи, пока я тебя своими руками не добила. Дорвался всё-таки! Чуть без эфирного тела не остался! С дружком со своим!..

Тут она метнула испепеляющий взгляд и на меня, после чего из-под одеяла на происходящее смотрели уже мы оба.

— Я тут навела справки. Земляка, значит, встретил… Собутыльника! Алкаши! — голос, полный праведного возмущения, взлетел, казалось, до потолка. — А уж эта ваша выходка!.. Правду говорят, что два дебила — это сила!

Я заметил, как по её щеке скатывается одинокая слезинка.

Магистр светлой магии резко замолчала и зло, тыльной стороной ладони смахнула это непрошеное проявление чувств, а враз осунувшийся и посмурневший Глушаков, тяжело вздохнув, угрюмо вылез из-под одеяла.

— Лика, — произнёс он в установившейся тишине, — прости, но мне это было необходимо.

— Тебе необходимо. А о том, что необходимо мне, ты подумал? — поинтересовалась его жена (а кто же ещё это мог быть?), после чего подошла, залепила короткую, но хлёсткую пощёчину, а затем, обхватив ладонями лицо и не думающего сопротивляться товарища, начала жадно и жарко целовать.

Смутившись, я отвернулся. Всё-таки семейные разборки — это дело интимное, и третий тут лишний.

Минут через пять они наконец нацеловались, и с лёгким смущением кашлянув, Сергей сказал:

— Павел, познакомься, моя жена, виконтесса Ликанта Аделар-Глушакова ин Рацс.

— Очень приятно. Всегда мечтал познакомиться. Сергей столько о Вас говорил… — растянул я губы в вымученной улыбке под нехорошим прищуром благородной ин Рацс.

В местной системе титулования я уже более-менее шарил, и совсем тёмным лесом такое наименование для меня не было.