Как я учился в магической школе (Ученик поневоле)

— Паш, — вдруг донёсся до меня хриплый, еле слышный шёпот.

Обернувшись, я охнул и, подбежав, принялся откапывать полузасыпанного обломками товарища. Он был жив, но видок… Краше в гроб кладут.

Столкнув с ног кусок стропила, я оттащил его на уцелевший кусок газона.

— Д-догнал? — уцепившись пальцами за рукав моей куртки, повернул он ко мне бледное, без единой кровинки лицо.

— Догнал, — утвердительно кивнул я.

Сергей, расслабившись, прикрыл глаза и улыбнулся.

— Значит, не зря всё это было.

— Слышь, ты что это, умирать собрался?! — не на шутку встревожился я, встряхивая безвольно обвисшего на моих руках Глушакова.

Тот закашлялся надсадно, но затем, стукнув кулаком по моему бронику, ответил уже более живым голосом:

— Не дождёшься, с силами собираюсь. Надо же как-то обратно возвращаться.

— Это да, — успокоенный, я отпустил его и сел на траву рядом, опираясь о землю руками.

— Как ты, кстати, его?

— Да никак, — шумно вздохнув, ответил я. — Он сам себя. Когда убегал, споткнулся, а там головой об дерево и всё, насмерть.

Глушаков захохотал, но быстро закашлялся и, схватившись за бок, пару минут полежал молча.

Где-то вдалеке раздались звуки сирен. Городские тревожно-спасательные службы очнулись от сонного бдения и сейчас как стая пчёл из растревоженного улья стягивались к собору.

— До якоря не дойду, — чётким и ясным голосом вдруг произнёс Сергей. — Прыгать будем отсюда.

— А сможешь? — спросил я.

— Должен, — просто ответил товарищ. — Придётся пробивать антипортальный барьер.

— Нашёл дружков, — буркнул я.

— Ладно, — собравшись с силами, Глушаков приподнялся, принимая сидячее положение. Несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул, а затем протянул руку, командуя: — Влей свой суточный запас.

Я привычно подтянул ведро, но попытка вытянуть из него хоть что-то ровным счётом ничего не дала, и я внезапно севшим голосом растерянно констатировал:

— А нету.

— Как?!

Я развёл руками. Рассказывать об инциденте в общаге было глупо, да и стыдно. Впрочем, Глушаков и не стал больше ничего уточнять, а только глубоко задумался.

Сирены выли всё ближе, и вскоре он всё же поднял на меня глаза, спрашивая со всей серьёзностью, на которую был способен:

— Сколько чётко у тебя осталось сил?

— Половина где-то, — ответил я, уже научившись более-менее точно определять такие вещи по внутренним ощущениям.