Оживший

И я действительно очень скоро все понял, потому что попал в самый настоящий ад.

Целый месяц нас, троих срочников, Витьку Аргунова – позывной Дрозд, Димку Городова – позывной Синий и меня гоняли как распоследних сидоровых коз, пытаясь как-то вживить в состав группы. Потом я уразумел, что делалось это исключительно ради нас самих: сразу отсеять ненужных и дать шанс уцелеть оставшимся. Через три месяца после зачисления в группу и мне довелось побывать в деле. Не беда, что тогда я был, честно говоря, всем в обузу, зато вернулся на базу живым и не поцарапанным.

А поначалу все было, мягко говоря, очень и очень хреново. С первого же дня нас буквально придавило и размазало по окружающему пейзажу от непосильных физических и умственных нагрузок. Уставали мы настолько, что однажды втроем так и вырубились в столовой, даже забыв поесть. Думаю, что если бы мне в один прекрасный вечер пришла в голову мысль повеситься и разом покончить со всеми этими муками, то суицид не состоялся бы исключительно потому, что не хватило бы сил, чтобы поднять руки и закрепить брючный ремень на каком-нибудь сучке.

Еще очень страдало самолюбие. Все мы считались не последними бойцами у себя в бригадах. Очень, знаете ли, приятно было наблюдать, как «гестапо» (так мы промеж себя называли занимавшихся наравне с нами молодых офицеров из группы) по окончании ежедневной пытки как ни в чем не бывало шли пить пиво, играть в волейбол или с разрешения командира срывались на ночь к бабам.

Через месяц отсеялся Витька, в одно прекрасное утро он просто не смог или не захотел встать по подъему.

А я задержался в группе. Поначалу казалось, что ненадолго, а потом как-то втянулся. Меня даже начали осторожно похваливать.

– Нападай, Тихоня! – весело скомандовал щуплый на вид паренек Гоша Рыжиков – позывной Шмель.

Я шагнул вперед и тут же упал. Не совсем удачно заблокировал пинок по ребрам, перекатился, вскочил. Обозначил удар ногой по среднему уровню, а сам попытался пробить «двойку» в голову. Опять, черт, упал. Поднялся, увернулся от удара и, разорвав дистанцию, попытался взять захват. В итоге сам попался на зверский болевой.

– Молодец, – похлопал меня по плечу Гоша.