Бесстыжий демиург веселья

Вокруг царил хаос, ученики живо обсуждали происходившее во время вылазки. Но рядом стоящие ученики внимательно слушали всё, о чём говорят преподаватели.

Вместе с тем Анна Сергеевна мужественно продолжала:

— Вы на самом деле действительно абсолютно правы. Муромская Академия — совсем не как Имперская, никаких удобств, вокруг только одни мужланы и грубияны. И я надеюсь, что вы искренни в своих словах.

— На девяносто восемь процентов, — покивал я. — Но, если вы меня попросите остаться, я скажу, что не поменяю своё решение с вероятностью в сто процентов.

Девушка вздохнула.

— Ну хорошо, теперь я спокойна, — улыбнулась она, покраснев ещё сильнее.

Она оглядела зал, задержав взгляд на группке учеников, что старательно тёрли рог демона. Анечка едва заметно махнув рукой, развернулась и направилась к выходу.

— Ещё увидимся, Валерий Петрович.

— До вечера, моя хорошая, — помахал я рукой.

И в этот момент почувствовал, как неведомая сила потянула меня куда-то на небеса.

Я не успел ничего сделать, только почувствовал, как пол ушёл из-под ног. В следующий миг приземлился на мягкое облако. Видимо, опять попал на принудительный внеплановый созвон. Богам плевать, чем ты занят, если им приспичило с тобой созвониться.

— Эй, чувак! Ну где ты там? Подготовка к вечеринке идёт полным ходом! — Евсей Гермесович кинул в меня яблоком и потряс кудрявой головой.

Точно, вечеринка. С одной стороны, мне и тут весело.

Ученицы местной Академии безусловно хороши, мне хочется помочь им разобраться с демонами. Но здравый смысл никто не отменял, вечеринка с богами намного важнее. Ведь я Космос — бог веселья и разврата.

— Если решил слиться, так и скажи! — добавил Грендель Аидович, и в его глазах тут же сверкнули языки пламени. Каждый раз, когда он подозревал что вечеринка может не удастся, то становился сам не свой.

— Ребят, никак не получается выбраться, демоны обложили. Да и когда я сливался с вечеринки? Вечеринка — моё второе имя.

Все присутствующие переглянулись.

Однако, я уже и сам почувствовал, как неубедительно звучат мои аргументы. Всё моё нутро восстало против одной только мысли, что я могу пропустить веселье. Ни одно стихийное бедствие не способно заставить бога веселья отказаться от возможности повеселиться.