Бесстыжий демиург веселья

— О, коллега, думаю, всё дело в том, что в Академии учится слишком много мужчин, — усмехнулся я. — А приятная компания и красивые девушки кого хочешь сделают радостными и счастливыми.

Тигран Ягуарович удивлённо поднял брови, а потом весело рассмеялся.

— В этом уж вы правы. Кто бы мог подумать? Все считали, что этих двоих старичков способна переломить только более эффективная сила, а вы же эту силу всем продемонстрировали.

— Поверьте, красота правит любым миром, красота и любовь. Хоть женщины считаются слабым полом, у них в руках сосредоточено куда больше власти и силы, чем нам может показаться, — улыбнулся я.

— Золотые слова, коллега, — вновь поджал губу Тигран Ягуарович. — А я бы, знаете ли, в неурочное время не прочь пропустить с вами по кружечке чего-нибудь горячительного. Наш завхоз делает весьма неплохую брагу. Уверен, вы такого не пробовали.

Я едва не рассмеялся.

— Поверьте, ещё как пробовал. Амбражка вашего завхоза — мой любимый напиток в этом мире, — улыбнулся я.

— Ну, тогда ещё увидимся, а то урок уже заканчивается, — махнул Тигран Ягуарович и принялся собирать своих учеников. — Так, а ну, молодёжь, построились, на первый-второй рассчитались, живее, живее, — завопил он.

Анна Сергеевна все это время стояла рядом и терпеливо ждала, когда я поговорю с Тиграном Ягуаровичем. Она заметила, что я гляжу прямо на неё, поправила юбку и, посмотрев на меня своими огромными глазами, спросила:

— Валерий Петрович, я слышала Ваш разговор… ну, с ректором Муромской Академии.

— Это прекрасно, моя хорошая Анна Сергеевна, — улыбнулся я.

— Ну я не к этому, — тут же оборвала она меня. — Вы ведь не собираетесь покидать нас ради Муромской Академии? Надеюсь, их предложение вас не особо заинтересовало.

Я улыбнулся.

— Анна Сергеевна, дорогая вы моя! Даже если они предложат мне самые лучшие условия в мире, я к ним всё равно не перейду.

— Отчего же? Не понимаю вашу логику. Если они предложат хорошие условия...

— В их Муромской Академии нет таких прелестных красавиц, как вы, — улыбнувшись, произнёс я.

— Валерий Петрович… — Анна Сергеевна тут же захлопала глазками и залилась краской.

Она принялась оглядываться по сторонам, будто хотела убедиться, что нас никто не слышал. Но нас слышали все, кому было нужно.