Элина в деревне оборотней

А это навроде обычая, традиции… Ну, типа сватовства, как раньше принято было.

— Но я-то точно ни с кем договориться не успела, — возмутилась Элька, — а они и в дверь, и в окно. Как-то реальность не согласуется с вашими словами.

Алевтина Степановна покачала головой.

— Видишь ли, Элина, с тобой неувязочка вышла. Ты вроде как ничейная, поэтому любой мог предложить тебе покататься на спине. А Серый, пройдоха, подсуетился, и первым новую девицу застолбил.

Элька от возмущения чуть было не выплюнула обратно весь чай, который успела набрать в рот, но ещё не проглотила.

— Но-но, я не застолбилась! — азартно возразила она. — Не хватало ещё с первым встречным кататься! Я никому никаких поводов не давала! Да и когда бы успела? Как с автобуса вышла, сначала лес кругом был, потом Серый подъехал, а затем уже вы появились. Вот и всё: ни с какими другими людьми или оборотнями я никак не могла пересечься.

— Да, верно, — кивнула Алевтина Степановна. — Ты отвергла ухаживания, утвердив свой свободный статус и открыв тем самым дорогу всем желающим… Особо резвые начали действовать сразу же.

— Проникнуть ночью в дом, как воры — это называется ухаживанием? Если они так за понравившейся девушкой «ухаживают», — она выделила слово интонацией, — то я боюсь даже представить, чем подобные «ухаживания» могут закончиться. На несколько статей уголовного кодекса хватит.

Элька перевела дух, сунула в рот ложку мёда — чтобы подкрепиться, запила его чаем и продолжила негодовать, воинственно размахивая руками.

— А чем они вообще думали, когда пытались меня из дома вытащить? Что я просто так, без сопротивления, пойду с ними? Или поволокли бы насильно? Так у них такие зубищи и когтищи, что остались бы от меня рожки да ножки. И телефон в кармане. А если бы я со страху по дороге обделалась или сознание потеряла? Так бы и тащили мою грязную бездыханную тушку дальше, типа, не брезгливые?

Всё ещё бродивший в теле адреналин сделал её похожей на бойцового петуха, которого пока не выпустили на ринг, но он уже рыл землю лапами в ожидании чужой крови.

— Ночью верх берёт звериная натура, которая от человеческой отличается меньшей разумностью. Не каждый оборотень своего волка хорошо контролирует.