И.о. поместного чародея

Сразу же после этого раздался грохот и звон разбитого стекла, а поместный маг сипло завопил, давая выход обуревавшим его чувствам:

— Подавись своими советами, высокомерная гадина! Расфуфыренная стерва! Ты даже не вспомнила меня, хоть мы бок о бок учились в Академии десять лет кряду! Конечно же ван Хагевены из Теггэльва — знатные, как сам треклятый Брианбард, и в золоте с ног до головы! Ты не сдала ни единого экзамена с первого раза, а теперь командуешь Академией, в то время как я застрял в этой дыре на всю жизнь! Бездарная лентяйка!

Виктредис еще некоторое время топал ногами и выкрикивал оскорбления в адрес Стеллы и ее родственников, я же в это время тихо вернулась в гостиную, где замерла, не в силах разобраться в том сумбуре мыслей, что меня одолевали.

Дверь кабинета хлопнула, я обернулась.

— Вы! — окликнул меня Виктредис унылейшим голосом, словно не он только что вопил во всю глотку. — Как там вас зовут?..

Карлин? Каррен?.. Умеете писать?

Я растерянно кивнула.

— Значит, пишите.

В руки мне были сунуты перо, бумага и чернильница, Виктредис же в мгновение ока улегся на диван с самым немощным видом и тоскливо продиктовал следующее:

— Прошу снабдить меня зеркалом для связи с Лигой, так как предыдущее было необратимо повреждено во время борьбы с нашествием чудовищ на подопечный мне город. Поместный маг города Эсворда, магистр III степени Виктредис. Отправьте это в изгардскую канцелярию при случае. Надеюсь, эти наглые разгильдяи провозятся с этой бумажкой столько же, сколько и с моими прочими прошениями, от этого зеркала один только вред.

После чего он без всякого промедления натянул на себя давешний плед, который я, как смогла, отчистила от налипшего сора разной давности, и засопел, явно решив, что сегодня совершил достаточно добрых дел, чтобы прилечь поспать с чистой совестью. Я с глупейшим видом продолжала стоять, сгорбившись, у стола.

Тут поместный маг перестал сопеть, открыл глаза и произнес, обращаясь куда-то к потолку:

— Гороховый суп, жаркое и кисель.

— А с ужином я пока не определился. Но помните, что у меня чувствительный желудок. И непереносимость меда.

С этими словами магистр вновь нырнул под плед и более внимания мне не уделял.

Моя симпатия к нему, начавшая зарождаться считаные минуты назад, билась в агонии. Я отчетливо осознала, что служба в Академии покажется мне сущими пустяками по сравнению со службой у поместного мага.