И.о. поместного чародея

Третье утро я умывалась из фляжки, не меняла грязную рубаху и питалась черт знает чем, искренне надеясь после каждой своей трапезы, что мой желудок все-таки не взбунтуется и не заставит меня изучить каждый куст при дороге. Нет, путешествия — это ужасная вещь! Только вконец опустившиеся бродяги могут находить удовольствие от такого времяпрепровождения!

— А где именно вы заметили признаки ратуши? — деликатно спросила я, хотя вряд ли у меня таким образом получилось как следует замаскировать ехидство.

— Да вон же! — безо всякой обиды отозвался мужик.

— Видишь сосну кривую?

— Ну, — согласилась я.

Не увидеть сосну мог только слепой. Вокруг нас, сколько хватало глазу, тянулся сосновый лес, причем каждое третье дерево было кривым, а все остальные — скособоченными.

— А рядом с сосной — такая себе сухостоина?

В усохших деревьях тут тоже недостатка не было, но я все-таки поняла, что же имеет в виду мой собеседник. Действительно, та сосна была кривее остальных. Я бы даже сказала, что по сравнению с ней все остальное тянуло на корабельный лес.

— А между ими, — продолжал развивать свою мысль мужик, — такая черточка и вроде как с нашлепкой сверху. Энто шпиль ратушный. Еще чуток проедем, и флюгер увидишь.

Я разглядела за пеленой дождя черточку с нашлепкой и приуныла. Выходило, что ехать нам придется дотемна. А я уж надеялась, что скоро прибуду в город…

Под дождем каждая минута тянулась бесконечно. Холодные капли стекали с моих волос за шиворот и медленно ползли по спине.

С кончика носа тоже беспрестанно капало. Одежда давно уже промокла насквозь, прилипла к телу, и от каждого резкого порыва ветра меня бил озноб. Если бы в моей куртке было чуть меньше прорех!..

Если бы у меня была шляпа…

Если бы я ехала в карете…

Тут я поняла, что надо отвлечься. От одной мысли, что в такую погоду можно сидеть в сухости и тепле, укутавшись в меха, у меня даже зубы заклацали. Чтобы на время забыть о своем промокшем и продрогшем состоянии, человеку обычно требуется либо поесть, либо поговорить.

Однако от раздумий о еде мне тоже следовало отвлечься, потому как в моем желудке царила та самая абсолютная пустота, которая, по уверениям физиков Академии, просто не существует в природе. Точно такая же пустота находилась и внутри моего кошелька, так что положение с едой вряд ли могло каким-то образом улучшиться.

— А скажите, почтенный, — со вздохом спросила я у мужика, которому, казалось, до дождя и холода не было никакого дела.