И.о. поместного чародея

За неторопливым рассказом старика мне открывалось нечто такое, о чем я до этого и понятия не имела. Теперь я начала понимать, что имел в виду магистр Каспар, когда советовал держать ухо востро. В Академии можно было узнать столько, что моим просвещенным родственникам и не снилось. И я чуть-чуть приободрилась. Старик заметил, что мои слезы высохли, и довольно улыбнулся.

— Вижу, что любознательность у тебя наличествует, — добродушно сказал он. — Не могу удержаться, чтоб не отметить, что сия черта здесь весьма опасна.

Много тут бывало народу с огоньком в глазах. Но по странному совпадению, большинство из них заканчивали свои изыскания знакомством с Армарикой.

— Да я просто…

— И они тоже простыми были ребятами, да только слишком любопытными. Ладно, не буду я тебя сегодня стращать. Только-только успокоилась. Расскажу я лучше про работу нашу. Это и польза и информация. Про музеи что-нибудь до этого слыхала?

— Ну, это хранилища такие, где всякую всячину держат и таблички латунные на нее навешивают, — явила я миру свои глубокие познания.

— Именно так, — согласился Фитцпарк. — Но музеи разные бывают. Где старину всякую держат, где картины… А у нас другой коленкор. Объекты наши имеют особенный характер, да и вид, признаться, тоже. Не всякий человек с первого разу спокойно воспринимает. Я-то уже попривык, да и те, кто здесь пару-тройку лет поработали, тоже ко всему стали привычные. А вот новички — те, конечно, по первости переживают. Тут главное помнить, что экспонаты сии ужасают только видом, а опасности собою не являют ровным счетом никакой.

Да что я тут распинаюсь, сейчас сама посмотришь.

И я впервые увидела Музей.

…Музей Академии был основан почти одновременно с нею. Вначале его экспонатами были трофеи, добытые магами в схватках с чудищами той эпохи. Головы драконов, зубы василисков, когти мантикор, глаза сфинксов, хвосты химер — вот чем можно было тут полюбоваться посетителям. Короче, сюда свозились останки побежденных монстров, не представляющие из себя большой ценности.

Ясно, что сокровища драконов, желчь тех же василисков, кровь мантикор, чешуя сфинксов и т. п., имеющее хоть какую-то рыночную стоимость, до Музея не добирались, а втихую присваивались магом, непосредственно победившим зверюгу, либо смекалистым свидетелем его гибели в случае, если магу не удавалось выжить после своей славной победы.

Однако время не стояло на месте. Музей, представлявший склад, захламленный свидетельствами боевой славы, особой пользы не приносил.