И.о. поместного чародея

Стелла ван Хагевен явилась моим глазам подобно нежно-сиреневому облачку ядовитых испарений. Она была дивно хороша, как, впрочем, все чародейки, и столь же противна.

— Ах, господин магистр! — пропела она и протянула руку для поцелуя. — Весьма удивлена.

Это непременное «ах» в начале каждой реплики уже начинало меня раздражать.

— Не пригласите ли меня войти? — Видимо, магистру Каспару тоже обрыдли словесные утонченности.

— Ах, разумеется! У вас какое-то дело? — Тут на меня был брошен уничижительно-сладкий взгляд.

— Вот именно.

И мы вошли в ее кабинет. Вопреки моим ожиданиям, он не был розовым или сиреневым, а, наоборот, демонстрировал наличие у своей владелицы бездны вкуса и прорвы денег. В углу за маленьким столиком красного дерева восседал Озрик, который истово ставил печати на какие-то свитки. Одного взмаха стрелоподобных ресниц Стеллы хватило, чтобы он исчез, как мимолетное видение.

И тут-то начался разговор.

В первый раз я присутствовала при диалоге двух магов, хитрых, умных и к тому же явно связанных какой-то общей историей, из тех, что никогда не станут достоянием широкой общественности.

О, как это было не похоже на обычную ссору простых людей! В дело шли столь ядовитые стрелы, столь тонкие намеки, аллюзии, коллизии и все такое прочее, что я потеряла нить беседы на третьей же минуте. И Стелла и Каспар были мастерами в таких

пикировках. Другое дело я, тринадцатилетняя девчонка, не видев шая дальше своего носа. Я начала уже подозревать, что обо мне забыли, как вдруг Стелла повернулась ко мне и произнесла любезнейшим голосом, обращаясь к магистру Каспару:

— Так это твоя протеже?

— Крестница.

— Боюсь, что даже мой покойный отец не смотрел на меня с такой заботой.

— Да, как лжива народная молва, которая твердит, будто магам чужды человеческие чувства.

— О да, я не могу даже думать об отъезде, пока судьба этой несчастной сироты не определена. Стелла, лишь в ваших силах даровать мне спокойствие души.

— Для спокойствия вашей души я не пожалела бы и своего.

Так вы говорите, это дочь вашего друга?

— Именно так.

И он взял с меня слово перед своей безвременной кончиной, что я о ней позабочусь. А вы знаете, что о человеке судят чаще всего по тому, как он держит свои обещания.

— Разумеется. В ваших устах эта старая истина звучит особенно убедительно. Значит, вы просите определить ее ко мне в штат?

Не слишком ли скромно для вашей крестницы звание служанки?

— В свете сложившихся обстоятельств…

— Ах да, и как же я могла забыть.