И.о. поместного чародея

Земля под ногами исчезла, что, впрочем, было более очевидно для Констана, а я услышала короткий свист ветра в ушах, после чего меня накрыло с головой водой. Я тут же нахлебалась и забарахталась, но тщетно — сил на то, чтобы вынырнуть, не хватало. «Да сколько можно!» — исходя злобой и отчаянием, подумала я.

В другой стороне от леса был обрыв над глубокой и крайне холодной рекой.

Глава 24, в которой описываются преимущества путешествия по воде перед пешими прогулками

— Тьфу, а я уж подумал, что вы утонули! — с облегчением произнес Виро.

Я выразительно отхаркивалась и отплевывалась, потому что провела под водой чуть больше времени, чем полагается живому человеку, пока секретарь вытащил меня за шиворот на поверхность.

— Та-а-ак, а где же эта деревенская харя? — Теперь в голосе секретаря звучала тревога, и я подумала, что была не столь уж неправа, когда решила его спасти. Что-то человеческое в Виро все же присутствовало.

Несколько минут мы бестолково барахтались, призывая Констана, впрочем стараясь особо не повышать голос.

— Он утонул! — Я почувствовала, как сдавливает горло, и снова нахлебалась воды, потому что с трудом удерживалась на плаву из-за слабости.

— Скорее всего, — отозвался Виро, более не проявляя никаких признаков беспокойства.

— Как вам не стыдно! Он же вас спас! — не выдержала я несмотря на то, что не пошла ко дну до сих пор только потому, что Виро по-прежнему придерживал меня за шкирку, и порицать его в данный момент было не лучшей идеей.

— Почему это мне должно быть стыдно за то, что мой спаситель не умел плавать, при всей моей к нему благодарности? — совершенно безмятежно ответствовал секретарь, шумно загребая свободной рукой.

— Но вы только что за него волновались и искали!

— Я отходчивый.

Тут я поняла, что мы зря спасали этого паскудного выродка. Надо было просто уйти, как предлагали джеры.

Недаром говорят, что добро наказуемо. Если разобраться, то я только что нанесла значительный урон честным людям, которые намеревались совершить вполне благое дело, причем выгодное для меня со всех сторон. И что в результате? Сгоревший табор, обожженные джеры, погибший Констан — добрая душа… И бессовестный нелюдь, не испытывающий даже тени благодарности.