И.о. поместного чародея

— Но проверять это стоит только на потенциальных самоубийцах, которым недостает решительности самим оборвать нить своей жизни, — заметил Виро, поучительно подняв палец. — Сроду не видел столь смертоносного заклинания, как эта ваша левитация.

...Вне всякого сомнения, это был наш волкодлак. Весьма страхолюдный долговязый мужчина смирно лежал в гробу, без всяких признаков тления, и держал в руках, сложенных на груди, мой штопор.

— Правду бабка говорила — хозяйственный, все в дом, — буркнула я.

Мои спутники дружно молчали, косясь в мою сторону, словно мне правильные решения на ухо без запинки нашептывали мудрые боги.

— Осталось только ткнуть его колом в сердце, — объявила я. — Я, честно говоря, проявлю маленькую женскую слабость и предоставлю эту честь мужчинам.

— Э-э-э, простите, — начал неуверенно Виро, отступив на всякий случай поближе к яблоне, давшей ему пристанище. — Но какое отношение имеет женская слабость к… Ах, действительно.

И он осмотрел меня с видом врача, который внезапно обнаружил, что хворь больного еще загадочнее, нежели он думал.

— А я ж пока только ученик, — жалостливо проныл

Констан. — Откуда мне знать, где у него сердце? А ежели промахнусь? Вот если бы вы, госпожа Каррен, показали мне, куда да с какой силой…

— Вот сюда, — ткнула я пальцем наугад в костлявую грудную клетку волкодлака. — Изо всех сил. — Не-э-э… — Да-а-а.

— Эй, почтенные служители магии! — вдруг встревоженно окликнул нас Виро.

Мы дружно уставились на дорогу, ведущую к кладбищу, по ко торой двигалась группа людей. По местным меркам — толпа. Их скорость передвижения не была свойственна скорбящим людям, убитым горем. Мой жизненный опыт говорил, что так обычно выглядели крестьяне, собирающиеся заняться самосудом.

— Констан, тыкай его быстрее, и уходим отсюда, пока не поздно, — прошипела я и сунула ученику кол.

Кол выпал из ослабевших рук моего храброго ученика. Уголком губ он прошептал:

— Не-а.

— Тыкай, говорю! — пихнула я ему второй кол.

— Не-а.

— Да укокошьте наконец этого поганого оборотня! — яростно прошипел Виро, растеряв остатки своей сонливости и вцепившись в поводья Гонория. Честное животное все равно упиралось, с ужасом кося глазом на волкодлака, хотя его миссия могла считаться выполненной.