И.о. поместного чародея

Все же в провинции куда уважительнее относятся к традициям предков — виселицу могли признать неподходящим видом казни в данном случае.

С большим трудом все присутствующие развернулись (слышался треск расходящихся швов на одежде и приглушенные проклятия), несколько суматошно выстроились, и мы колонной двинулись к калитке по садовой дорожке. Первыми шли бургомистр с капитаном, затем волокла ноги я, теряя шлепанцы и кособоко кутаясь в халат. Два стражника бдительно поддерживали меня под руки. Сзади толпой брели остальные.

«Скажу правду — повесят. В лучшем случае. И если скажу неправду — тоже повесят», — удивлялась я парадоксам жизни, но к определенному выводу прийти пока не могла.

Думать у меня получалось плохо. Если уж подбирать метафоры, чтобы описать то, что творилось в моей голове, наиболее удачным было бы сравнение со старой голубятней, загаженной по самую крышу и битком набитой пернатыми, в которую только что угодил метеорит средних размеров.

Смотрела я исключительно в землю, поэтому внезапная остановка стала для меня сюрпризом. Я едва не ткнулась носом в спину бургомистра, меня тут же подхватили под руки, отчего полы халата разошлись, не явив миру ничего приятного глазу.

— Позвольте пожелать вам доброго дня, господа, — прозвучал довольно звучный голос, в котором слышались властные нотки. — Могу ли я осведомиться, тут ли проживает магистр Виктредис, поместный маг Эсворда?

Хотя секунду назад я была готова поклясться, что меня не способно заинтересовать никакое событие, исключая разве что Упаколапсис, но тут вытянула шею и попыталась втиснуться между бургомистром и капитаном, которые загораживали мне обзор.

Но так как мое положение было гнуснейшим из всех возможных, во мне затеплилась надежда, что сейчас бургомистру станет не до меня.

Внешность говорившего подтверждала мои предположения: у калитки стоял мужчина лет пятидесяти на вид, несомненно, благородного происхождения. Я бы даже подумала, что он может быть высокопоставленным магом из Совета Лиги, прибывшим по мою душу, но одет он был скорее как дворянин, имеющий отношение к государственной службе.