Шолох. Тень разрастается

Маска пропускала ароматы: в ноздри мне ударил запах, напоминающий о гвоздике и эвкалипте. После этого я по просьбе блёсна передала бальзам Мелу.

– Эх, Тинави! – сделав вдох, продолжил радоваться Кес. – Как же здорово – жить! Жить на полную катушку!

Я рассеянно подняла брови, мол, и впрямь.

Мне вдруг стало как‑то нехорошо… Несмотря на маску, я не могла нормально дышать.

Кес ещё что‑то восторженно болтал, а я стала медленно оседать на пол. Рубаха, в которую я была одета, вдруг ожила и помогла мне приземлиться. Блёсен, отошедший в угол палаты, отвернулся и начал копаться в каких‑то склянках.

– Мел… – прохрипела я. На этом мои силы кончились.

– Ты что с ней сделал, сволочь?! – рявкнул Кес, увидев, что творится.

Но потом, закатив глаза, Мелисандр и сам стал падать – как древний каменный колосс, очень прямо, медленно, лицом вверх, снося к праховой бабушке прикроватную тумбу.

Мир вокруг меня заполнился всполохами разноцветных огней. Я снова выключилась.

«Что за день! – воскликнул бы Дахху. – Ну что за день!»

* * *

Роскошный зал стал следующим куском моей разбитой мозаики под названием «сегодня».

Я очнулась и обнаружила себя сидящей на троне.

Ого! Вот это поворот!

Но «ожившая» лазаретная рубаха никуда не делась. Она стискивала меня с любовной страстью и не давала шевельнуться, намертво приклеив мои руки к подлокотникам, а позвоночник – к спинке. Я только и могла, что растерянно оглядываться.

Обстановка смущала.

Мой трон стоял на сцене в небольшом театральном зале. Подводном: стеклянные стены обросли водорослями, вместо светильников были гигантские рыбы‑удильщики на цепях, водоросли заменяли кулисы, а пол отсутствовал – его роль играл белый песок.

Все места в театре были заняты: несколько десятков зрителей вальяжно развалились в коралловых креслах. Судя по дорогим одеждам и обилию украшений, это всё была местная аристократия. Половина воспользовалась рамбловскими масками, чтобы выйти в придонный квартал, другие, видимо, предпочли зелья и теперь сидели, сжимая в руках бокалы и маленькие курительные трубки.

То и дело они подносили их ко рту, из трубок вместо дыма вырывались пузыри, похожие на мыльные. Они были не вполне безобидными, судя по чересчур томным лицам зрителей. Среди гостей я разглядела и блёснов, и рыбьеголовых, а в первом ряду полулежала сама подводная владычица во впечатляющей короне из ракушек…

Ой‑ой. На какое шоу они все пришли? Только не говорите, что на мою экзекуцию!

Увидев, что я очнулась, владычица выжидающе вскинула брови.