Мама из другого мира. Том 4

Там сейчас выступал молодой музыкант, играя на инструменте, очень похожем на флейту. — Врать не умеет совершенно.

Это точно. Но эта неловкая и столь очевидная попытка оставить меня наедине с Ричардом просто умиляла.

— Надо заметить, для медведя ты не очень-то и любопытен.

— А ты не очень болтлива для женщины, — передразнил Ричард. — А я просто умею выжидать, как любой другой хищник.

— Что есть, того не отнять, — принялась я тянуть резину в попытке подобрать правильные слова, чтобы признаться в чувствах и сделать, наконец, ответный дар.

Все, на что меня хватило, — это протянуть руки и вложить в большую сильную ладонь нефритовый кулон. Я так и просидела некоторое время, сжимая мужской кулак, боясь отстраниться и позволить избраннику увидеть кулон, который скажет так много о том, что я вымолвить не в силах. 

Я смотрела в глаза Ричарду и думала, правильно ли поступаю?

Не ошибаюсь ли? Не опоздала ли?

— Я чувствую твой страх, — мужчина весь напрягся, и атмосфера в небольшом кабинете мгновенно изменилась.

Глубоко вздохнув, я преодолела внутреннее сопротивление и выпустила мужскую руку из плена своих пальцев.

Взгляд зеленых глаз зацепился за маленький кулон на длинной цепочке. Напряжение сменилось недоумением и даже непониманием. Поэтому пришлось дать пояснение:

— Это подарок, я специально для тебя сделала. — И замерла, ожидая реакции. Прошла секунда, другая, третья... а мужчина молчал. Даже сквозь полумрак мне стало заметно, какое мучительно напряженное у него лицо, почти искаженное.

От сердца отлегло, когда мужские руки начали трансформироваться в медвежьи лапы. Это не от обиды Ричард так напрягся, это Мишка пытался вырваться на волю так не вовремя.

— Мишка, цыц! — шикнула я тихонько. — Сейчас не время, ночью погуляем с тобой, обещаю.

Еще несколько вздохов — и Ричард полностью расслабился. Руки вновь стали самыми обычными, а зеленые глаза засверкали, как трава в росе, заставляя мое сердце забиться в бешеном ритме.

Не успела я опомниться, как Ричард, наклонившись над столом, поцеловал меня по-настоящему.

Мы, наверное, никогда бы не оторвались друг от друга, если бы не распахнувшаяся дверь и Димкин брезгливый вопль: «Фу-у-у-у, гадость».

Створка захлопнулась, вновь оставляя нас наедине, а мы с Ричардом, падая на свои места, в голос расхохотались.

— Мы поговорим потом, хорошо? — попросил Ричард.