Моя свекровь и другие животные

Шансов мало, но… вдруг да получится договориться по-доброму?

- Так не бывает, - изволил не поверить ксенопсихолог, а третий, менталист который – интересно, у него зубы треугольные или жабры под костюмом? – что-то тихонько булькнул. И от булька этого Ицхари прямо-таки перекосило.

Ага. Правду сказала.

И пусть икнется врагу!

- Бывает, - я ноженьку через унитаз перекинула. Не с первого раза – штаны костюмные были узки и шиты из псевдокожи, которая к актобатическим этюдам не располагала – но все же перекинула.

Заодно и обнаружила пропажу одной туфли. Левая была на месте – еще орудие пытки на пятнадцатисантиметровой шпильке.

На меня умопомрачение нашло, когда я их приобрела, не иначе.

Алая лаковая кожа.

Узкая колодка с высоким подъемом.

Жесткая пятка, которая начинала натирать, стоило лишь туфли примерить, и носок, сдавливавший пальцы не хуже испанского сапога. С другой стороны ценою сих мучений я обретала пятнадцать сантиметров к своим ста пятидесяти пяти естественным и некую странную уверенность в своей же сексуальности.

И вот теперь я их лишилась.

Жалость какая.

- Вы просто не представляете перспектив, которые открываются перед вами, - возвестил Ицхари и добавил, - благодаря участию брачного агентства «Золотой лепесток»..

- Да-да, помню… лучшего брачного агентства в этом рукаве галактики.

Я бросила ершик и стащила туфлю. Если взять за носок, то шпилька – это почти оружие. Во всяком случае куда более грозное и куда менее вонючее.

- Ваш жених состоятелен. Родовит. Силен.

И чудо до чего хорош.

Понимаю.

С какого боку ни глянь – пряник сахарный, глазированный. Правда, что под этой глазурью прячется, мне не скажут, тут и гадать нечего. А прячется что-то – это точно, потому как иначе нашли бы они своему распрекрасному кому-то там невесту поближе.

Но вслух я ничего не сказала.

Стою.

Туфлю держу.

Улыбаюсь, пусть и не столь выразительно, как ксенопсихолог, но искренне… почти искренне. Улыбка-то нервическая, называется «шаг до истерики».

Я и не заметила, как туфельку из руки потянули.

- Вам не следует волноваться, - вкрадчиво произнес ксенопсихолог, а в перламутровых глазках его блеснул живой интерес. Такой же интерес я видывала у кошки Калерии, когда та бабкиною канарейкой любовалась.