Моя свекровь и другие животные

- Агния-тари… тари – это общепринятое обращение к дамам высокого рода… - и рученьку бледную протянул. А рученька-то полупрозрачная, что из стекла сделанная. Я напросвет и кости разглядеть могу, что пясти, что фаланги… на одну больше положенной. – Я прекрасно понимаю, что вам нелегко.

И такое искреннее сочувствие в его голосе сквозит, что слезы на глаза сами наворачиваются.

А я и на бабкиных похоронах не плакала.

- Не подходи! – велела я и по руке ершиком ударила. Не хватало, чтобы меня тут всякие… инопланетно-бредовые особи щупали.

Он увернулся.

И улыбнулся, отчего меня и вовсе передернуло: зубы были идеально ровными, вот только треугольными, как у акулы.

- Ваши инстинктивные страхи, - мурлычущим голосом произнес ксенопсихолог, - лишены основания. Моя раса давно уже отринула древние традиции и не потребляет в пищу мясо разумных существ.

- Очень… - говорю. – Мило. Современно.

Он величественно кивнул и улыбнулся шире прежнего. Это, конечно, зря… традиции традициями, современность современностью, но руку я за спину убрала.

На всякий случай.

- Исключение оставлено лишь для ритуального поедания покойного, будь на то его воля, - продолжил он и ресничками хлопнул.

А реснички бесцветные.

Длинные.

Глазки голубенькие, что пуговки.

- И… как оно? – поинтересовалась я исключительно поддержания беседы ради.

- Сложно. Некоторые, особенно молодые особи, личности которых сформировались под влиянием галактической сети с ее прогрессивными взглядами, отказываются принимать участие в ритуалах.

Тогда как особи среднего возраста, не говоря уже о стариках, придерживаются обычаев… порой слишком уж придерживаются.

Он клацнул зубами, и я убрала за спину вторую руку.

Нет, я пока жива.

Но именно, что пока… а вообще, если разобраться, весьма себе экономненько. Собрались всей родней. Съели… и поминки готовить не надо, и с похоронами возиться.

- Увы, конфликты неизбежны, - он вздохнул.

И я тоже.

Как ни крути, а с унитаза слезть придется. Даже если вокруг меня глюк, то на редкость хорошей прорисовки.

Этакая виртуальная реальность, больным воображением – а я еще не верила, когда меня Саныч чокнутой обозвал – созданная. И унитазам в ней не то, чтобы совсем не место, скорее уж события требовали действий. Да и натура моя не привыкла к статике.

- Хорошо, - говорю, стараясь на зубы не пялится. – Точнее плохо. Не хочу я замуж.

Лучше уж сразу о намерениях заявить.

В конце концов, они не фрицы, чтобы из засады рельсы рвать.