Третьего раза не будет!

Наконец-то закончилось лето, всё-таки тревожно было оставлять мальчишек дома одних, теперь пусть сотрясают здание школы, там людям хотя бы платят за то, чтобы иметь дело с шилопопыми любопытными сорванцами. Хотя платят слишком мало, тут не поспоришь. За такой труд надо давать деньги паллетами и транквилизаторы вёдрами.

Лениво глотнула воды из высокого стакана, пришла в гостиную, щёлкнула пультом и наконец смогла посмотреть не мультики или передачи про компьютерные игры, а просто музыкальный канал. Компьютерные игры, к сожалению, присутствовали в нашей жизни в очень больших количествах, выполняя роль строгой няни, пока я работала в летние дни.

Выбивая из боссов мечи и кольчуги, мальчишки хотя бы не разносили квартиру, поэтому с неизбежным злом я смирилась, тем более что играли они только в моё отсутствие. Сдать бы их в лагерь, но где на это деньги найти?

В гостиной всё напоминало об Алексе.

Сейчас, будучи взрослой женщиной, я понимала, что бывший был не просто необычным, а запредельным.

Он мог поднять на ноги того, на ком уже поставили крест врачи, имел странные привычки, практически не говорил о своём прошлом, никогда не знакомил с родителями или друзьями из жизни до университета.

Однажды Иртов дал в газету объявление: «Целитель-маг излечит любые болезни. Оплата за результат. Дорого». А потом действительно лечил. Никто не понимал как. А он не объяснял и от вопросов уходил. Со временем я просто перестала их задавать.

Когда год спустя после исчезновения Алекса я заплатила знакомому следователю за поиск своего, как это смачно называли в правоохранительных органах, «сожителя», тот огорошил новостью, что Алекс Иртов — это подделка, хоть и качественная.

Да, у него имелись свидетельство о рождении и паспорт, вот только не имелось родителей и предыдущего места прописки. Следователь не поленился сделать запрос в школу, аттестат которой Алекс использовал для поступления в университет, и такого ученика там не помнили и не знали. К счастью, мне удалось убедить того знакомого не копать дальше.

Если раньше я питала надежду, что бывший ещё может вернуться, то после этого поняла: всё кончено. Кроме того, решила для себя, что не приму его, даже если однажды он снова возникнет на пороге. Слишком болезненным стало его предательство, слишком сложно было вытравливать из себя любовь к тому, кто всё ещё смотрит на меня невозможными фиолетовыми глазами наших сыновей.

А ведь мы с бывшим даже не были женаты.