Третьего раза не будет!

То есть две с лишним годины жизни. В течении этого времени я не выходил на связь, не поддавался магическому поиску, не оставлял вообще никаких следов… Как ни прискорбно это признавать, но чем больше я ищу, тем больше убеждаюсь, что я всё-таки связался с повстанцами. Не знаю, чем они меня зацепили, не знаю, чем меня зацепила она, но другого объяснения просто нет.

— Но метка была ярко-белой и кайма тоже. И до самой ключицы, Алексис. Ты сам знаешь, это означает очень сильные взаимные чувства. Ладно, оставим взаимность.

Это были очень сильные чувства с её стороны. Кроме того, тебя проверяли на приворотные зелья и магию, никаких следов. Ментальные проверки тоже ничего не дали.

— Хотелось бы посмотреть на её метку. Знаешь, что самое странное? За все эти годины лишь пару раз были слабые отголоски реакции. Ни ранений, ни болезней, ни романов с другими мужчинами. Только тот раз через полгодины после падения Капитолия, когда я сам был пустой и не мог прийти на зов. Только один раз за шесть годин! Кем она может быть?

— Вопрос на миллион эргов, Алекс.

И каков план, если ты её всё-таки найдёшь?

— Убью. За свою свободу, за то, что мне приходится до сих пор отмываться от всей этой грязи, связанной с повстанцами, и за то, что она меня там оставила, раненого.

— Уверен, что она там была? — с сомнением спросил Эртанис.

— Скорее всего, это она активировала взрыватели и оставила меня в качестве козара отпущения на потеху палачам.

— Но кайма метки горела белым. Нужно иметь очень сильный мотив, чтобы предать человека, которого так любишь.

— Вероятно, она просто фанатичка.

— Женщин среди повстанцев было очень мало, их всех проверили и допросили, среди движения не было значимых фигур, кроме Алой Крамолы, а у неё метки не было, это утверждали все.

— Но Алую Крамолу так и не нашли, а метка могла появиться перед самым взрывом. Знаешь, я бесконечно благодарен Провидению, что отец с матерью тогда опоздали на приём. Я бы с ума сошёл, зная, что запачкан и в их смертях тоже, мало мне других друзей и знакомых, что погибли в тот день?

— Вот поэтому я и не верю, что ты взорвал Капитолий.

Скорее уж пытался их остановить, даже если и связался с повстанцами. Или, возможно, твою загадочную жену они держали в заложницах, шантажируя тебя. И тогда она ни в чём не виновата.

— Шесть годин держат в заложницах? — раздражённо хмыкнул я. — Если они её за это время раскормили, то не получат от меня ни эрга.

Наш смех разорвал ночную тишину.