Урожай собрать не просто

– А ты, мужик, назови ее дурой! И любитесь себе на здоровье!

Нас обогнал безбожно бородатый человек, уступавший в густоте своего волосяного покрова разве что собственной лошади. Он встал поперек дороги и направил корявую дубину прямо в наши удивленные лица.

– Это ж как надо языками чесать, чтоб не заметить, чё вас грабють, а, голуби? Вылазьте из телеги!

Я оглянулась: еще двое таких же бородачей в шапках набекрень и разодранных кафтанах перегородили дорогу. Один держал в руке взведенный самострел – весомый аргумент для того, чтобы подчиниться и спуститься на землю.

Фабрикант первый выпрыгнул из коляски, я вылезла следом. Можно было, конечно, попробовать с криками убежать в лес, но вряд ли бобры и белки встанут на мою защиту, да и с ориентированием у меня дела обстояли как-то не очень.

– Не вздумайте ничего выкинуть, – прошептал господин Клаус, пока один из грабителей обшаривал коляску.

По его представлениям я что, должна была кинуться в атаку и в неравном бою побороть всех трех злодеев, переломать их дубины о колено и поймать зубами болты от самострела? Нет уж, у меня под юбками коленки трясутся, и единственная дерзость, на которую я сейчас способна, – это не держаться за фабриканта, чтобы не упасть.

Бандит облазил коляску сверху донизу, но ничего ценнее собачьего намордника не обнаружил и сделал логичный вывод, что все самое ценное из нее уже вышло.

– А ну-ка, господа хорошие, выворачивайте карманы, выкладывайте денежки и драгоценности! – снова ткнул он в нас своей дубинкой.

Я не сопротивлялась: вывернула карманы и торжественно вручила грабителям пригоршню медяков – все, что осталось от моих карманных денег после покупки велосипеда. И так железное чудовище лишило меня новых шляп, перчаток и чулок, а теперь еще придется на ближайшие месяцы распрощаться с мелкими лакомствами. Бандиты явно не оценили всего драматизма ситуации, швырнули деньги мне под ноги и потребовали, чтобы я сняла сережки.

Господину Клаусу пришлось хуже, с ним никто не церемонился: разбойники стянули с него сюртук, выпотрошили карманы и долго радовались выпавшему кошельку, пока не обнаружили в его недрах всего один серебряный лад.

– Голодранцы, простите меня боги! – сплюнул один из неудачливых налетчиков себе под ноги. – Хоть бы людей постеснялись.