Вот это попадос!

Вот лежит котел, точь-в-точь как тот, который я утопила в речке, только оплавленный и разукрашенный цветами побежалости в причудливый переливающийся узор. Стоя на корточках, осторожно касаюсь одной из юрт — точнее, ее остатков, в которых валяются закопченные косточки и камешки — амулеты, что некогда ее украшали. Оставшаяся на руках сажа почему-то напоминает запекшуюся кровь.

— Здесь нет твоей вины, — сказал мне мой желанный гость, и я прекрасно знала, что он прав.

Только почему всё равно так больно?

— Они получили приказ срочно нападать, стоило мне появиться в этом мире.

Они спешили схватить меня?

Кивок и вздох стали мне ответом.

— Ты с самого начала, с самой первой встречи знал, что мое племя уничтожили из-за меня?

Он снова кивает и отводит глаза.

— Так почему не сказал? — Я не хочу, но почему-то обвиняю его — тоже, в общем-то, ни в чем не виноватого.

— Ты бы предпочла узнать всё сразу? В новом мире и в новом теле тебе стоило сначала немного освоиться.

— Почему ты за меня всё решил? — я встала, отшатываясь от чересчур близко стоящего мужчины.

— Откуда ты вообще знаешь, что мне нужно?

— Я тебя понимаю, — как будто невпопад ответил он, но я тоже его поняла.

— Ничего ты не понимаешь! Это не мой народ, я не орка. Да, мне жаль любых живых существ, но не настолько же! В моем мире куча горячих точек, каждый день новые сводки новостей одна кровавей другой — я просто не должна так реагировать на всё это! Так почему?..

Почему мне сейчас так больно, больно за чужой народ, ставший резко, в одночасье, моим? Почему именно в степи я чувствую себя как дома? И почему сейчас я понимаю, что моего дома больше нет, одно лишь пепелище.

Мне хотелось сказать еще много всего, еще больше спросить, но слов не осталось, из глаз брызнули слезы; нисколько не заботясь о том, что вся перемажусь в золе, я закрыла черными ладонями лицо. Со слезами выходила боль, но не вся: что-то оставалось, оседая в памяти и на сердце, как пепел, укрывший золотую траву степи.

— Это нормально, — нежные руки легли на мой затылок, прижимая к груди.

— Ты становишься частью мира, он принимает тебя, ты принимаешь его, впускаешь внутрь и пропускаешь через себя. Он меняет тебя, а ты сможешь изменить его.

— Я не хочу меняться, я хочу вернуться домой, — из чистого упрямства ответила я, потому что в эту минуту я точно не могла уверенно сказать, что желаю вернуться. Вернуться раньше, чем отомстить.

Мой ночной гость ничего не ответил, а мне и не нужны его слова.