Вот это попадос!

— Не думай о плохом, давай вот это кольцо, — я потянулась к кольцу, которое он предлагал мне еще в начале знакомства.

Да не тут-то было.

— Не дам! Оно очень ценное! — эльф прижал к себе руку, затравленно глядя на меня.

С улицы в лавку к нам просунул голову порядком уставший ждать Ульт.

— Уберите дракона! — тут же заорал лавочник, которому тоже надоело слушать наши препирательства, но до этого он любезно молчал.

— Ульт, уйди! — я вытолкнула любопытную морду наружу, снова повернувшись к спутнику.

— Давай лучше цепочку, — сдался эльф и принялся расстегивать хитрый замок.

И тут с улицы раздался крик. Ничего у нас не может пройти по-человечески! Впрочем, куда нам до людей?

Мы спешно выскочили за дверь, наш лавочник выбежал следом, предвкушая нечто интересное. На крик начала собираться толпа зевак. А ведь хотели всё сделать по-тихому, не привлекая лишнего внимания…

— Он… он… он всё сожрал! — наконец нашел подходящие слова для описания творящегося безобразия какой-то торговец в фартуке, тыча пальцем, конечно же, в нашего Ультика, — кто тут еще способен всё сожрать?

Я строго посмотрела на Ульта, который самым невинным образом хлопал глазами.

— Мы всё оплатим, — устало пообещала я.

Луаронас как раз справился с застежкой и протянул украшение мне.

— Может, все-таки сережки? — уточнила я, посмотрев на красивую овальную подвеску с искусно вставленными мелкими камнями на тяжелой витой цепочке. А разных сережек у эльфа было по семь штук в каждом ухе.

— Сережки неприкосновенны. Я скорее умру с голоду, чем продам хоть одну, — отрезал темный.

— Учти, Ульт умирать от чего-либо не намерен, и платить за него придется тебе, — предупредила я горько вздохнувшего эльфа.

На этом наши злоключения не закончились.

— Тридцать пять шидов, — рассмотрев со всех сторон вещицу, сказал лавочник.

Я вопросительно взглянула на эльфа, уточняя, нормальная ли это цена. Луаронас только плечами пожал.

— Пятьдесят, — решила поторговаться я.

— Нет, больше сорока не дам, дорога с начала лета почти пустовала, только-только народ снова пошел. У самого нету ни одной лишней монетки. Или соглашайтесь, или проваливайте.