Вот это попадос!

Все чувства настроились на волшебную мелодию, в которой слышались то птичьи трели, то шелест листвы, то журчание воды. Мелодия одиночества и лирики сменялась аккордами радости и веселья, под которые пританцовывал столпившийся народ, чтобы через несколько минут снова тайком вытирать засаленными рукавами слезы.

Пораженная услышанным, я потянулась ближе, встав из-за стола и подойдя к стоявшим вокруг музыкантши. Совсем юная! Издалека казалось, что ей, как и сегодняшнему магу, лет семнадцать-восемнадцать, а на самом деле перед людьми выступала девочка лет одиннадцати-двенадцати, неоформившаяся, с детским круглым личиком, маленькие ступни в потертых ботинках тихонько постукивали в такт ритму, меняющемуся с каждой новой композицией.

— Почему она не поет? — шепотом спросила я у ближайшего слушателя.

— Она немая от рождения, — так же шепотом ответил мне мужичок из тех, которых никак не заподозришь в любви к прекрасному. — Говорят, за то, что ее мать — высокородная эльфийка — попуталась с обычным человеком, эльфийская родня прокляла малышку, наслав немоту, но духи сжалились, подарив девочке тончайший слух и умелые пальцы.

Стоявшие рядом неодобрительно шикнули на нас, и рассказ прекратился, а через несколько мелодий, ни одна из которых не напоминала прежнюю, затихла и музыка.

После чего девочка без каких либо жестов, поклонов и прочего, непременно сопутствующего любому выступлению, легко спрыгнула и, подхватив инструмент, покинула зал, оставив зачарованно провожавших ее взглядами людей один на один с ощущением потери и одиночества в толпе.

— Кхем, — кашлянул стоявший тут же трактирщик и поставил большую чашу на бочку, где только-только сидело это неземное существо.

Слушатели потянулись, ссыпая монеты в чашу. Я, совершенно не задумываясь, что отдаю последние деньги, высыпала всё, что нашла в карманах. Луаронас по-прежнему сидел за столиком, издали наблюдая за представлением.

— А говорила, что на тебя не действует магия, — покачал головой эльф.

— Если талант можно назвать магией, то я однозначно покорена.

— Она бард — это очень редкий дар, ее магия в музыке. Впрочем, согласен: магии здесь на ноготь, играет она умело.

— Ты знал, что сегодня здесь будет выступление?

— Да, трактирщик предупредил, чтобы не спешили уходить. И я знал, что тебе понравится, — улыбнулся темный.

— Говорят, немота — ее проклятье от эльфийской родни, — вспомнила я короткий рассказ о девочке-музыканте.